Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина Страница 83

class="p1">— Никаких уст не хватит, чтобы отрапортовать о том, с чем я столкнулся, — сказал Директор и тяжело вздохнул. — Материалов набралось много, поэтому пришлось задержаться почти на трое суток, чтобы всё обобщить и систематизировать. И картина, скажу я тебе, пугающая. Очень многие подходят под критерии ПТСР…

— Это подтверждает исследования американцев? — уточнил Орлов.

— А ты как думаешь? — нахмурился Директор. — Ещё как подтверждает… И это очень грустно.

— Из этого следует, что ты начал суетиться очень вовремя, — улыбнулся Геннадий. — Курить будешь?

— Буду, — кивнул Директор. — Идём на улицу.

Они вышли из здания и сели в курилку.

— Тебя тут, кстати, искали, — сообщил Орлов, протягивая ему начатую пачку «Marlboro».

— Кто и зачем? — поинтересовался он, беря сигарету и закуривая.

— Твой старый и сердечный друг — Файзулла, — ответил Геннадий.

— Да? — слегка удивился Директор.

— Не лично он, но человек был от него, — продолжил Орлов. — Его послали, чтобы он нашёл и убил тебя. Но он засыпался на том, что пытался выяснить о тебе что-нибудь, но контрразведка не спит, поэтому он быстро оказался в тёмных застенках ХАД и, в конце концов, всё выложил.

— Как низко пал Файзулла… — покачал головой Директор. — Надо было выяснить, а здесь ли я вообще — совсем нюх потерял…

— Больше похоже, что это была его личная инициатива, — улыбнулся Геннадий. — Их там всех так пропесочили. Мнится мне, что до сих пор задницы скрипят. Потерять практически всю сеть — это же надо…

— Зато бесценный опыт, — сказал Директор. — Второй раз они такой ошибки не допустят.

— Да и за первый раз большое им спасибо! — приложил Орлов правую руку к сердцу и изобразил поклон.

— А где Эдуардыч? — спросил Директор.

— Улетел в Москву, — ответил Геннадий. — Будет в течение двух-трёх дней. Он частенько сейчас летает.

— Ну, видимо, есть ради чего, — улыбнулся Директор. — А здесь как обстановка?

— Да как обычно, — пожал плечами Орлов. — В Панджшере дела всё лучше — грядёт новая операция. Снова будут выжимать Шах Масуда, но уже с опорой на лояльные кишлаки и подведённую материальную базу. И, похоже, что он догадывался о неизбежности этой операции, потому что разведка обнаружила новые укрепления.

— Решили, что пробовать помириться с ним больше не нужно? — усмехнулся Директор.

— Решили, что больше не нужно, — кивнул Орлов. — «Фронт» ушёл дальше в ущелье, поэтому из Панджшера в Кабул попасть почти невозможно — Ахмад больше не представляет серьёзной угрозы и армейские уверены, что эта операция станет последней, но что-то я сомневаюсь.

— Но она может стать последней, — не согласился с ним Директор. — Если он снова потерпит поражение, это окончательно разрушит его репутацию в глазах старейшин. Они ведь всё видят — с шурави взаимодействовать выгодно, а ещё за ними военная сила. А что есть у Масуда? Череда поражений, вынужденные отступления и сокращение снабжения. Это значит, что колеблющихся родов станет гораздо больше. Но всё зависит от того, как сработает армия. Масуд не дурак — он понимает, что на кону, поэтому будет биться до последнего.

— Ну и хрен с ним, — махнул рукой Геннадий. — Он уже не так важен, как год или два года назад. Уже заходят осторожные разговоры о провинциях Парван и Баглан — путь к этим узлам сопротивления почти открыт, а сами они уже ослаблены прерыванием цепей поставок.

— Рановато они… — покачал головой Директор.

— Так или иначе, но как пройдёт операция, снова начнётся наша работа, — сказал Орлов. — Будем ездить по колеблющимся кишлакам и привозить щедрые дары.

— Как обычно, — пожал плечами Директор. — А с лояльными кишлаками всё по-прежнему?

— Конечно! — кивнул Геннадий. — Схема до сих пор работает! Правда, теперь этим полностью занимается Саид…

— И это правильно, — улыбнулся Директор. — У него есть подробные инструкции, что и как делать, чтобы старейшины оставались лояльными. Это маленький, но важный шажок в сторону «афганизации» этой войны…

— Прямо так и хочешь, чтобы мы отсюда ушли? — спросил Орлов.

— Это мероприятие обходится казне слишком дорого, — ответил Директор и тяжело вздохнул. — Вместо того чтобы вкладывать все эти деньги во что-то полезное, мы вливаем их в войну. Кому-то от этого, может и хорошо, например, американцам, но нам всем очень плохо.

— Кстати, насчёт «плохо», — вспомнил что-то Геннадий. — Я вступил в переписку с Митрохиным — начинаю аккуратно обхаживать его, под предлогом написания исторической работы о нашей организации. Через пару месяцев, если удастся наладить с ним контакт, запрошу отпуск.

— А ты, действительно, что-то пишешь? — поинтересовался Директор.

— Ещё как! — улыбнулся Орлов. — Всё серьёзно — к легенде я подошёл с полной ответственностью. Да и на Митрохина я вышел через своего учителя, который с ним знаком — он-то и дал мне его адрес. С этой стороны не подкопаться.

— Надо действовать очень осторожно, — предупредил его Директор. — Если сможешь попасть к нему на дачу — считай, всё, попался, голубчик. Что, кстати, с контрразведкой?

— Да всё с ней нормально, — кивнул Геннадий. — Перевод будет, хотя Гаськов недоволен и не хочет. Придётся где-то полгода поработать и меня переведут в Москву. И если то, что ты сказал о Митрохине, не галлюцинации, то всё может случиться даже раньше.

Возможно, это выглядит понижением — перевод в Следственный отдел КГБ, но не с теми сведениями, которыми он владеет. Это может послужить трамплином, если у него получится правильно реализовать переданные Директором данные…

— Идём обратно, а то перекур затянулся и холодно, — сказал Директор.

* Демократическая Республика Афганистан, город Кабул, район Шашдарак, здание ХАД, 6 декабря 1985 года*

— Что ж, это неплохо… — произнёс Владимир. — Но вот мерзавцы…

— Люди без чести, — пожал плечами Саид. — И им осталось жить очень недолго.

Была выявлена ещё одна группа нездоровых людей, трудившихся в 7-м управлении.

«Маньяки — Чикатило нервно покурит в сторонке», — подумал Владимир. — «Да их стрелять надо, как собак!»

За этими людьми начали наблюдать после Великой Жатвы — были замечены ключевые признаки, интересовавшие Директора.

Выбраковка слабых в 7-м управлении затянулась, потому что кадровый состав там оказался очень непростым, а задача очень сложной.

«Как понять, кто больной, а кто придуривается?!» — спросил себя Директор.

Работа, пусть и медленно, но идёт — время от времени некоторые бывшие сотрудники 7-го управления, в конце концов, срываются и решаются на что-то противоправное, их заблаговременно ловят, потому что за каждым из них негласно, но внимательно следят, а потом они оказываются в тюрьме. А дальше следствие, суд, поднятие былых дел во время службы в 7-м управлении, и суровый, но справедливый приговор.

Директор настоял на том, чтобы судебные процессы шли публично, с подробным освещением — народ должен увидеть, что ошибка,