Авантюрист - Владимир Геннадьевич Поселягин Страница 83

не качается. И напрасно. Я думал, что просто узнаю что-то, расширяю знаниями свои пси-возможности в прошлых жизнях. Я работал над этим перед каждым перерождением, сам толком не понимая, что делаю, сделал некие закладки, и вот, они сработали! Работа была грубой, я даже на какое-то время лишился Дара. Но теперь то, что я обрёл, чем-то схоже с тем, что я изучал в учебнике. Если проще – количество переходит в качество: я накапливал знания по псионике и в какой-то момент перешёл на другой уровень Дара, точнее, скоро перейду. Я увидел, где совершил ошибки, а где угадал. Вот только не успел проверить всё, что было написано в той рукописи – меня погубил мой рейдер. Но почему бы не попробовать здесь? Тем более, в памяти моей ауры сохранились и другие знания по псионике, за которые я ещё не брался. Их тоже нужно отработать. Поэтому это место – мой полигон на ближайшие десять лет. Но зачем зря тратить силы, если можно принести пользу? Поэтому я буду тренироваться и одновременно сокращать поголовье немецких войск. Два в одном. Я лично был в восторге от этой идеи. Так что даже отказ искина меня регистрировать, по сути, оказался кстати. Когда бы я ещё нашёл свободное время для учёбы?

А на следующее утро, отдохнувший, я свернул лагерь и вылетел на одеяле на юг. Сначала к реке, потом с осторожностью над ней – главное, чтобы без свидетелей. Нет, ночью лететь гораздо безопаснее. Я увидел, что кто-то за мной наблюдал, но я на скорости скрылся за поворотом, деревья укрыли меня. До обеда я летел, затем встал на днёвку. Всё-таки лучше летать ночью. Так дерзко, пусть и над малонаселёнными областями, опасно. Мне жить здесь десять лет, светиться не хочу. Немного подлечил себя, окончательно закончил обработку раны на голове, даже шрам убрал. Я даже начал модернизировать своё тело, чтобы оно стало совершенным. Проживу дольше, хе-хе.

Не стоит думать, что я такой уж невезучий, вечно погибающий, так и не пожив толком. Я просто человек, который живёт активно, а к таким людишкам неприятности липнут активнее, отсюда и частая гибель. Я давно это осознал и привык. Вон, бабуля из мира, где произошла ядерная война, как-то назвала меня Авантюристом, и это прозвище прилипло. И ведь она права, я им и был. Даже погибший рейдер свой назвал «Авантюристом». Будет что-то ещё – тоже назову. Это самое точное определение.

Проснулся я, когда стемнело. Перекусив, я полетел дальше, уже спокойно: темнота скрывала меня. Иногда замечал костры на берегу – кто-то устраивался на ночлег, но я пролетал мимо без проблем. Кстати, о полевой армейской кухне. Я всё же приготовил рядом с аэродромом три блюда и вскипятил воду для чая. Отварил, пока не стемнело, вот что: мясной суп, куда отправил ветчину из двух консервных банок и фарш из трёх. Получился вполне наваристый. Затем пшеничную кашу – надо бы сдобрить сливочным маслом, а его пока нет. Потом луковый суп. Лепёшек даже немного напёк, пресные галеты мне не особо нравились. Я летел в Китай, это да, но по пути планирую залететь на оккупированные немцами территории, чтобы пополнить запасы в хранилище с захваченных складов. Раз уж я здесь остался. А то смешно сказать, двадцать тонн едва-едва в хранилище, и всё. Тонн пять свободного оставлю и на трофейном самолёте полечу в Китай. Вот такой план. Постараюсь найти что-нибудь попроще из летающего. «Шторьх» добуду, пусть будет в запасе, но в Китай полечу на чём-то другом. Скорее всего, «мессер» добуду. О, ещё «арочку» хорошо бы добыть. Нравится мне этот поплавковый гидросамолёт. На месте видно будет, добраться ещё надо.

Надо сказать, добирался я больше попутными эшелонами. Я особо не торопился. Так доехал до Минска. Последний именно в эту сторону шёл. Его, кстати, немцы перехватили днём первого июля, расстреляли из пушек. Минск-то уже был окружен, а это скрывали, никто эшелон не остановил. Я из него быстрее пули удрал, тот боеприпасы вёз. Рванул, но чуть позже, я успел отлететь, наплевав на свидетелей. Скрылся в роще. А немцы видели меня, оживление было. Могилёв, к слову, мы уже проехали. Не через сам город, а через Борисов ехали. Это в стороне ветка. Да, за городом нас и встретили огнём. И ведь днём было? Странно всё.

Стелясь над полями, улетел из рощи, когда туда усиленную группу на прочёсывание отправили: поймать то, что так странно летало. В том, что меня хорошо рассмотрели, нисколько не сомневался. От группы немцев метрах в ста пролетал тогда, на скорости километров восемьдесят в час, те таращились на меня, открыв рты. Так что отлетел километров на двадцать и в чистом поле, подмяв злак – тут гречка росла, – стал обустраивать днёвку. Ну и дальше спать. Я и в поезде спал, пока первые разрывы снарядов не разбудили. Вот с испугу и рванул, куда глаза глядят. Хорошо роща попалась, хоть как-то прикрыла отход. И ещё: отлетая от рощи, видел в поле наших бойцов, их головы в пилотках и фуражках торчали, то тут, то там. И эти меня заметили, и тут спалился! Да наплевать! Я тут всего на десять лет. А выбор пал именно на Белоруссию, точнее Брест, потому как знаю, где там склады и что в них есть. Зачем искать, когда знаешь, где и что? Ночью угоню самолёт у немцев и полечу к складам. Добуду нужную технику и топливо, и в Китай! Планы пока не меняются.

* * *

Очнувшись, я едва не застонал от боли, но вовремя сдержался, услышав обрывки немецкой речи. Засада, но главное – цель достигнута.

Нет, всё шло по плану. Я набрал добра на захваченных складах, наведался на молочную ферму, прихватив немало припасов, и по пути недурно избавил мир от гитлеровцев. «Увидел – убей», таков мой жизненный принцип. Около тысячи немецко-фашистских захватчиков и пяти сотен их пособников-националистов полегло от моей руки. Затем слетал в Китай, где прихватил пять тонн любимого чая в личный запас, и ещё пять, чуть похуже. Вернувшись в родную Беларусь, я принялся активно работать с пси-способностями: телекинез, силовая ковка, пси-лечение, совершенствование тела до идеала. Три месяца ушло на это! Если учесть, что в это же время я отправил на тот свет почти сто тысяч вражеских солдат, их приспешников и заодно изрядно проредил офицерский состав. Ночами я освободил порядка трёхсот тысяч советских военнопленных. Вермахт и СС были серьёзно ослаблены, и, похоже,