Бесконечное пламя - Ребекка Росс Страница 75

Торин молча смотрел на нее с изумлением и тревогой. Он не думал, что Адайра с Джеком тоже видят ее, пока кузина не представила бессмертную Джеку.

– Джек, это моя подруга Кая.

Джек протяжно выдохнул. Увидев духа во плоти, он был изумлен и охвачен благоговейным трепетом не меньше самого Торина. А у лэрда голова шла кругом. Ему не терпелось узнать, что произошло и почему эта фея в физическом обличье находится в царстве людей. Может, это было обычным делом?

И тут случилось нечто, выходящее из ряда вон. Бессмертная посмотрела за спину Джека и Адайры, в тень, где стоял Торин. Он ждал, что ее взгляд пройдет сквозь него, как взгляды Сидры и Мэйзи. Он начинал привыкать к этому, будто всю жизнь был призраком. Но фея обвела взором всю его широкую фигуру и черты лица. Когда их глаза встретились, у Торина перехватило дыхание.

27

Джек сидел напротив Каи за видавшим виды кухонным столом и смотрел, как Адайра расставляла блюда к скромной трапезе: темный хлеб из непросеянной муки, маринованный лук, круг мягкого сыра и дикую вишню. Она как раз наливала им по чашке гра, когда взгляд Джека упал на ноты, лежавшие в беспорядке на дальнем конце стола. Хрупкие листы пергамента приобрели медовый оттенок, обтрепались по краям, а выведенные чернилами ноты выцвели и смазались.

Он перевел взгляд на скелет на стене. На арфы, которые были нетронуты и висели на гвоздях, на те, что были разбиты и разбросаны по полу. На безмолвные останки отшельника или, вернее, барда в изгнании. На треснутый чайник на полке, собрание разномастных чашек, дырявую жестянку с чайными листьями, банки с консервацией, помутневшие от старости. На бугристую постель в углу, ставни, заклиненные снаружи плетями растений, и пучки целебных трав, чьи листья рассыпались в труху, а стебли продолжали свисать с потолочных балок, словно длинные причудливые пальцы.

Это место одновременно и нравилось, и не нравилось Джеку.

Он думал, что бард нашел бы тут уютный дом, где можно жить и сочинять музыку в окружении воды и пустошей. Никто не побеспокоит, не помешает работать. Однако тут витал странный и печальный дух. Все было будто в зловещем сне, от которого хочешь, но не можешь очнуться.

Джек подавил дрожь, чувствуя на себе взгляд Каи. Он тоже посмотрел на нее, и в его глазах читались вопросы, которые он не решался задать. Что случилось с ней и с ее крыльями и почему она застряла в своем физическом обличье? Почему глядела на него с такой теплотой, словно они были старыми друзьями?

– Бэйн Губитель покалечил Каю и изгнал из своей свиты, – сказала Адайра, садясь на стул рядом с Джеком. – Я увидела, как она сверглась с небес. Мне повезло отыскать ее на пустоши.

– Могу я спросить, что произошло, Кая? – обратился к ней Джек. – Почему тебя изгнали?

Кая молчала.

– Еще он лишил ее голоса, – объяснила Адайра. – Но мы нашли способ общаться.

– И какой же?

Адайра переглянулась с Каей.

– Как ты думаешь, могу я показать ему то, что ты показала мне?

Кая кивнула. Она протянула Джеку руку. Ее длинные ногти с синими кончиками казались прозрачными на свету. Бард в растерянности лишь молча смотрел на нее, пока Адайра не подсказала ему коснуться протянутой руки.

Он так и сделал, не в силах полностью скрыть настороженность, проступавшую стальным блеском. Едва он дотронулся до Каи – когда его живое тепло встретилось с ее вечным холодом, – на него нахлынули цвета и образы. Джек шумно втянул воздух, пытаясь справиться с переполнявшими его чувствами и сориентироваться.

Он увидел свиту Бэйна Губителя и изгнание Каи. Ее падение с небес. Увидел самого себя в темноте на холме с арфой в руках и вздрогнул. Смотреть на себя чужими глазами было странно. Он вращался в головокружительном калейдоскопе воспоминаний, пока не сложилась единая картина, и он едва дышал, едва соображал. Он не понимал, где он…

Кая отпустила его руку.

У Джека все еще кружилась голова, и он, зажмурившись, облокотился на стол. Бард почувствовал, как Адайра провела по его волосам. Когда сердце снова забилось ровно, Джек открыл глаза и изумленно взглянул на Каю.

Она уже смотрела на него. На коже у нее выступили золотистые капельки пота. Бессмертная выглядела уставшей и встревоженной, словно не знала, что он подумает.

– Ты оберегала меня… мою музыку… все это время? – спросил он.

Кая кивнула.

Джек хотел знать почему. Почему она получала шрамы ради него? Что для нее значила его музыка?

Но бард не стал задавать эти вопросы. Ответы на них он узнает, когда придет время.

– Благодарю тебя! – вместо этого прошептал Джек.

Они вместе поели. Джек слушал, как Адайра рассказывала Кае про смертельный поединок и про то, как она еле успела прибежать на арену и спасти ему жизнь.

– Если бы не огонь… – Она умолкла, взглянув на Джека.

Джек тоже смотрел на нее. Только когда Адайра упомянула о пламени, угасшем в ее камине, он снова подумал о Лорде Пепле и вспомнил, как он поднялся из очага Мирин.

«Ответы найдутся, – сказал ему тогда Пепел, – если их искать».

Джек взглянул на Каю, которая смотрела на Адайру с нежностью, какой он не ожидал увидеть на лице феи. Эта сцена заставила его задуматься о бессмертии. Он гадал, каково это – никогда не стареть и не умирать. Как нечто вечное может полюбить то, что подвластно ходу времени.

– Что тебе известно о Лорде Пепле, Кая? – спросил Джек.

Кая снова перевела на него взгляд, изогнув бровь. Бард не знал, благосклонна ли она к Пеплу или нет, и гадал, не ошибся ли, упомянув обессиленного лорда Пламенного рода. Но потом вспомнил характер и атмосферу ее воспоминаний и как доблестно она раз за разом его защищала.

Джек ее не боялся. Не так, как большинства других духов, которым пел и с которыми встречался лицом к лицу.

Кая протянула через стол обе руки – одну для Адайры, другую для Джека. Он коснулся ее ладони, так же поступила и Адайра. Как только все трое взялись за руки, Кая призвала воспоминания.

Она парила над островом. Джек не узнавал землю, на которую она смотрела. Холмы покрывал пышный ковер из папоротника, красного щавеля и дрока. В зарослях зрели дикие ягоды, а между камней цвели белые цветы. Чистая и холодная река, журча, вытекала из ущелья между двух вершин. Джек вдруг понял, что перед ним.

Запад до того,