Странник и его спутники - Алексей Вячеславович Зубков Страница 72

уже седой, хотя в хорошей форме. Но по твоей теории Весмоны идут путем Дорбо. Не так сложно управлять, когда опираешься на верных людей. В Мильвессе я видел Мальявиля Фийамона. Старик стариком, и по твоей теории давно бы должен быть умереть, если бы не магические и алхимические препараты, которые в столице хотя бы можно купить за большие деньги.

— Вот видишь, — сказала Клавель, — У них достаточно золота, чтобы решить любой вопрос. Кроме тех, которые не решаются золотом. Но вопросов становится слишком уж много. Нельзя просто выйти на рынок и купить управленцев, которые будут сразу и умные, и верные. Рынок-то есть, и товар на нем есть. Но это очень сложный рынок с непредсказуемым товаром. Поэтому задачи высшего уровня сложности надо решать самому в своей голове. Расходуя не золото, а жизненные силы. Зато высшие дворяне, кто не так хорош в решении управленческих задач, живут в долг, проваливают задачи не сразу, так в долгосрочной перспективе, не замечают этого и неплохо себя чувствуют. Как прошлые Вартенслебены. Как старики Эйме-Дорбо. Как Рамбус Второй Сибуайенн.

— Ты этими примерами доказываешь версию, что приматоры хотят сократить население только ради того, чтобы сделать мир проще, чтобы их потомкам было проще этим миром править? — подвел итог Адемар.

— Не уверена, однако мне кажется, это правдоподобный мотив. Более правдоподобный, чем тот, где они просто поверили просто расчетам. Ты же сам вращался в их обществе.

— В твоей картине мира приматоры просто нелюди какие-то.

— Так они такие и есть. Мне отец много про них рассказывал. Он ведь не урожденный владетель, а младший сын в длинной очереди. Никто не ожидал, что он когда-нибудь станет чем-то управлять. Так что как устроен мир высшей знати, отец узнавал самостоятельно и уже в довольно зрелом возрасте.

Клавель вздохнула.

— Кажется, — негромко вымолвила она. — Поэтому он и был с нами так суров. Биэль рассказывала, что так было не всегда. Но со временем отец решил, что мягкость и доброта не закалят его наследников должным образом для жизни в таком… обществе.

Что ж, если так, Удолар неплохо постарался, — решил Адемар, глядя на женщину, которая без колебаний пыталась свергнуть отца с герцогского трона. Или наоборот, старался плохо, учитывая, что переворот не удался. Что же касается приматоров, через призму оценки Удолара Вартенслебена они, конечно, твари те еще. Старик необъективен и предвзят. Но он точно не стал бы врать своей наследнице насчет уважаемых партнеров, с которыми ей предстоит вести дела.

— Тогда в этом заговоре, который не заговор, есть еще один слой, — сказал Адемар, — Боровы и гиены. Гиены правят миром, расплачиваясь здоровьем и жизнью, а боровы опираются на запас прочности, накопленный предками-гиенами. Хотя боровы тоже не совсем тупые, дураков на уровне глав семей не бывает.

— Бывает. Однако ненадолго, — поправила Клавель.

— Гиены хотят сделать мир более управляемым не столько для себя, сколько для боровов, — продолжил Адемар, — Потому что пирамиды власти, на вершинах которых сидят боровы, слишком большие, чтобы дать им рухнуть. Полностью перехватить власть у боровов гиены не могут, потому что у них под тронами свои пирамиды, с которыми им уже тяжело. Но если боровы потеряют управление, то хаос утопит и гиен.

— Все так, — кивнула Клавель, — Но как объяснить своим друзьям и близким родственникам, что надо поубивать девять человек из десяти, потому что властители мира в не такой уж долгосрочной перспективе не справятся с управлением? Боровы же по определению не считают себя неспособными. И Клекен дал гиенам обоснование для боровов.

Клавель хороша, — подумал Адемар. Посмотрела на «ловушку Клекена» со стороны сложившейся практики управления миром и его частями, презрев расчеты. И выдала версию, которая все объясняет, но с другими мотивами. Приматоры хотят убить людей не потому, что в мире становится меньше еды, а потому что людей становится слишком много, чтобы управлять ими старыми методами.

Вернулся Сантели. Он сходил к себе, к Тудуку, обратно к себе и в Майнхард. Люди, которые попались на глаза графу Весмону и хотя бы не опозорились, получали шанс неплохо подняться.

Жук приехал с кислой мордой. Помимо злой рожи еще привез с собой жену с двумя маленькими детьми, семь девок и кучу вещей. Забрал все свое, чтобы ничего не оставлять. Мысленно похоронил планы на статус бургомистра, на бордель и игорный дом. Но когда его, можно сказать, рылом воткнули в еще большую кормушку, он просиял и буквально в ноги повалился, рассыпаясь в благодарностях и клянясь в верности.

Девок, которые остались от старого Майнхарда, Жуку не передали. Ту, что забрали доны, они оставили себе на двоих. А ту, что Сантели «записал на Моржового», Моржовый забрал себе в счёт капитанского жалования и увез в факторию. Позже оказалось, что из-за нее мужики чуть не передрались, и красивую, но безнравственную бабу сплавили в Форт-Весмон. Там ее сразу прибрал к рукам Севиль Девар, и на этом ее безнравственность закончилась. Невенчанная жена коменданта крепости это для шлюхи в Пустошах верх карьеры. Нет, ещё можно в бордель-маман выбиться, но это работать надо.

Тудук приехал со своей бабой. Женой он ее не называл, на вид разбитная девка. Поматросит и бросит. С Тудуком прибыли для начала шесть разбойников. Все налегке, но при оружии. И шесть крестьян. Больше людей пообещал следующим рейсом, и так многовато пассажиров набралось.

Тудук внимательно выслушал рассказ Сантели, куда они едут и зачем. Если на место надсмотрщиков, значит, можно претендовать на все имущество предшественников. Граф Весмон за недельное путешествие не произвел впечатления жадины и жлоба. Он скорее из тех, кто способен закидать проблему деньгами. Наниматель мечты.

Тудук не просчитался. Получил двухкомнатные апартаменты покойного Карчара с окном, кроватью, периной, подушкой и одеялом. И весь вполне приличный гардероб покойного. Добротная одежда стоит денег, горожане каждый плащ и дублет отдельной строчкой в завещаниях упоминают. А тут граф взял и подарил. Подчинённым же досталась казарма надсмотрщиков с добротной печкой и широкими нарами, а одеял и вовсе на тридцать человек.

Корабль Майнхарда, грузовой парусник, пропахший серой, вернулся и был сразу же захвачен. Команда никак не ожидала, что в замке хозяйничают те, чьи корабли стоят в бухте без груза, парусов и флагов.

С большой земли в Майнхард приехали сложные ремесленные изделия и инструменты. Немного. И переселенцы. Сорок