Пустой II. Книга 3 - Артемий Скабер Страница 72

Варис поднял руку.

— А чем она отличается от пилюли прорыва?

— Всем, — обронила Севра. — Пилюля прорыва принимается один раз, на самом пороге, когда вы уже набрали всё, что нужно, и не можете продавить границу. Она толкает. Резко и грубо. Если тело не готово, а стадия уже выше Ростка… Она вас искалечит или убьёт, и такое случается чаще, чем вам говорят. Постоянно её не принимают. Эта же другая. Её принимают всю жизнь. Она не толкает, а бережёт и возвращает.

— Их нужно принимать всю жизнь?.. — снова Варис.

— До как минимум до Сердцевины.

По классу прошёл шум.

— Подождите, — Севра подняла ладонь. — Вы на стадии Ростка. Из вашего источника растут ростки. Они тянутся к гнёздам, укрепляют связь и постепенно переплетаются между собой. Когда они сплетутся в одно, вы получите Узел.

Она сцепила пальцы.

— Только Узел — это не то, что происходит внутри источника. Это то, что происходит во всём вашем теле разом. Структура Узла отражается в каждом гнезде, которое у вас есть. В каждом. И слабое гнездо её не примет. А повреждённое сорвёт весь переход.

Тишина в классе делалась плотнее.

— Ваш Узел вырастет ровно таким, какими будут ваши гнёзда.

— А Сердцевина? — спросил кто-то из серых.

— Позже Узел уплотняется. Выпрямляется. Твердеет. Из него получается Сердцевина. — Она пожала плечами. — К этому времени ваше тело уже перестроено, гнёзда крепки, и такие пилюли вам больше не нужны. Но до Сердцевины большинству из вас так же далеко, как до второй луны.

— Как часто принимать? — Варис не унимался.

— Раз в неделю, — Севра вернулась к столу. — Действие держится примерно столько же. Чаще бессмысленно: гнёзда не успевают переработать, лишнее уйдёт впустую, а вещь эта дорогая. Расточительство.

Считал я на ходу. Шесть дней до экзамена… Значит, эта пилюля доработает ровно до него. Поэтому именно сейчас и не раньше?

— Те, кто пройдёт экзамен, — продолжила Севра, — оплатит основной курс и останется в школе, будут получать такую раз в две недели.

Варис поднял руку прежде, чем она договорила.

— Но вы же сказали, что действует неделю.

— Сказала.

— Значит, половину времени мы будем без неё?

— Именно.

Класс забушевал, и Севра дождалась тишины.

— Школа помогает вам расти, — произнесла она. — Школа не обязана оплачивать весь ваш рост. Вторую вы найдёте сами. Купите. Заработаете. Возьмёте за задание. Выменяете. Накопите. Получите от семьи или от того, кто согласится за вас платить.

Я оглядел класс. Наши сидели с каменными лицами, а серые даже бровью не повели. Вот и весь основной курс… дадут лишь по пилюле каждые две недели, и так до самой Сердцевины. А вторую половину ты выгрызай, как хочешь.

Выходит, без них дальше не продвинуться? Про эти пилюли говорил Скалец, что они у них тоже есть? Вот настоящая основа возвышения помимо тренировок и созерцания.

— А если её отберут? — спросила Бренна.

— В школе запрещено грабить учеников, — обронила Севра.

С другого конца класса послышался мягкий голос.

— А если вы отдадите её сами, — произнесла Синара, не поворачивая головы, — то это уже не грабёж.

Серые засмеялись.

— Госпожа Вельт права, — Севра не улыбнулась. — Если вы добровольно отдадите свою пилюлю тому, кто сильнее… это ваша проблема. Учитесь беречь то, что вам дали. Это тоже часть возвышения. Сегодня вы получите одну от школы, и она поможет вам с экзаменом.

Класс выдохнул разом.

— Не радуйтесь заранее. — Она подняла ладонь. — Тот, кто эти дни работал всерьёз, возможно, получит ступень. Тот, кто ленился, почувствует только облегчение. Гнёзда перестанут болеть, техники пойдут ровнее, и на этом всё. Пилюля никому ничего не должна.

Мой взгляд сам ушёл к серому краю. Синара улыбалась. Уверен, что Стебли получат ещё по одной перед экзаменом, а мы будем на остатках… Вот ещё одно её преимущество. Семья оплатит тем, кто дал обет. Интересно, Синара знала про это до того, как пришла ко мне? Плевать! Рука у меня поднялась сама.

— Можно ли принять её позже?

Класс обернулся. Севра поглядела на меня и, кажется, не удивилась.

— Зачем тебе позже?

— Хочу использовать её тогда, когда она нужнее.

Правильнее её принять перед экзаменом за пару дней, и тогда эффект будет дольше и лучше.

— Нет, — покачала головой Севра.

— Почему?

— Потому что принимать её вы будете здесь и при мне. Все… Кто откажется, тот оставляет пилюлю школе.

Синара усмехнулась.

— Раздавай, — обронила она Эссе.

Девушка двинулась по рядам со шкатулкой. Пилюля легла мне в ладонь, лёгкая, шершавая и тёплая. Сжал её в кулаке и глядел, как Эсса идёт дальше. Тавр рядом вертел свою и разглядывал на просвет.

Гнёзда у меня не разбиты теми ударами, что у всех. Я лишь трогаю их совсем чуть-чуть и даже не источником, а нитями из дуги. Что она даст мне… или ничего?

Ребята двенадцать дней били по своим гнёздам. Каждый день со мной и ещё с учителями. Им она точно нужна. Ей будет чем заняться. Она будет чинить, размягчать, вычищать.

Во мне она не найдёт того, что лечить. Если только мои холодные гнёзда? Точно! Вдруг она поможет мне с моими гнёздами?

Ладонь у меня взмокла.

— Проглотили, — произнесла Севра. — Все.

Пилюля прошла в горле сухим комком и обожгла горечью так, что свело челюсть. Хуже отвара Сорры.

— Закрыть глаза. Созерцание. — Голос Севры шёл откуда-то издалека. — Техники не применять. Энергию никуда не гнать. Не помогать. Ничего не делать вообще. Пилюля сама найдёт, где у вас сломано.

Глаза я закрыл. Горечь растворилась под языком, и в грудь потекло тепло. Оно опустилось к источнику, тронуло его и не полезло внутрь. Разделилось.

Три потока.

Один ушёл вверх, к нёбу. Второй в запястье. Третий вниз, к стопе. Приготовился я к боли, но её не было. Тепло обняло гнездо на нёбе и остановилось. Постояло, пошевелилось, будто ощупывая, и не нашло.

Оно прошло по кругу, вычистило то немногое, что там застряло. Всё, что было