Бесконечное пламя - Ребекка Росс Страница 69

– Ты про Оренну и Леди Вереск?

Мэйзи кивнула.

– Я не очень хорошо помню эту историю, – сказала Сидра, – но постараюсь как смогу.

Она начала рассказ, и Торин слушал, не пропуская ни единого слова. Сидра рассказывала об Оренне, которая некогда дерзко растила свои кроваво-красные цветки в самых необычных местах, вызывая гнев других духов тем, что подслушивала. Леди Вереск из Полевых Цветов не осталось ничего иного, как велеть сестре расти только там, где ее ждут. Оренна, разумеется, рассвирепела, что ей сделали замечание, и не послушалась, продолжая растить цветы, где ей вздумается, выведывая тайны духов огня, воды и ветра. Кончилось дело тем, что Каменный Эри наказал ее и сослал на самую скорбную почву – только там ей и было позволено расти. Оренне придется всякий раз прокалывать палец и проливать на землю золотистую кровь, чтобы появились цветки, а если их сорвет смертный и проглотит лепестки, то проведает все ее знания и тайны.

Когда рассказ подошел к концу, сердце у Торина бешено колотилось. В голове у него вихрем кружили мысли, догадки и вопросы. Сможет ли он беспрепятственно пересечь границу кланов, раз он в царстве духов? Сможет ли отыскать на Западе погост, где растет Оренна? Неужели Оренна и Вереск и были сестрами из загадки?

– Спокойной ночи, сердце мое, – прошептала Сидра, наклонившись, чтобы чмокнуть Мэйзи в лоб.

Их дочь заснула, широко раскинув руки. Сидра осталась сидеть на кровати рядом с ней, прикрыв глаза и словно сбросив маску, которую носила целый день. Казалось, она совершенно выбилась из сил. Девушка была мертвенно бледной, под глазами залегли тени. Торин шагнул еще ближе, отчаянно желая погладить ее по волосам, шепнуть что-нибудь утешительное.

– Тебе нужно отдохнуть, Сидра, – проговорил он.

Сидра вздохнула. Наконец она встала и начала распускать шнуровку на лифе. В этот момент Торин всегда уходил. Каждый вечер, прежде чем она начинала раздеваться, он просачивался сквозь дверь и шел гулять по саду вокруг замка в поисках ответов. Он как раз собирался уйти, когда с губ Сидры сорвался вздох. Нахмурившись, он обернулся и увидел, как она похромала к камину.

Сидра опустилась в кресло, закусив губу, будто чтобы сдержать очередной мучительный стон. Торин пошел за ней, словно они были связаны веревкой. Он остановился в нескольких шагах от жены, снедаемый тревогой, а Сидра, не снимая сапога, потирала левую щиколотку. Торин весь день ходил за ней, как тень, но не помнил, чтобы она ушиблась.

Сидра прерывисто выдохнула, взглянув в его сторону. Торин затаил дыхание, чувствуя на себе ее взгляд.

– Сидра! – прошептал он с надеждой в голосе. – Сид!

Она не отвечала. Торин вскоре понял, что она смотрит сквозь него – ему уже следовало это знать, – и ее взгляд остановился на Мэйзи, продолжавшей мирно спать. Торин сглотнул комок в горле, глядя, как Сидра осторожно развязывает доходившую до колен шнуровку сапог.

На щиколотке у нее была повязка. Торин нахмурился. Он и не догадывался, что у нее что-то болит, хотя если подумать, он приходил к ней по утрам, когда Сидра была уже собрана. Он ни разу не замечал повязки, скрывавшейся под сапогом и юбкой.

Торин подошел ближе. Когда же она успела повредить ногу?

Сидра сняла повязку и положила на пол, а потом принялась стягивать чулок. Вся стопа была покрыта синяками, будто по ней проехала телега.

Шумно выдохнув сквозь зубы, Торин бросился к жене и встал на колени.

– Что случилось? Когда это произошло? Я все время был рядом!

Сидра лишь поморщилась, потирая ногу. Торина осенило. Он вдруг все понял. Приглядевшись, мужчина заметил золотистые прожилки, просвечивавшие сквозь кожу. Он осел на пол и взъерошил руками волосы.

– Сидра!

Сердце у него разрывалось. Он чувствовал себя будто стекло, исполосованное трещинами. Будто он вот-вот разобьется вдребезги. Глаза щипало от слез, пока его жена медленно натягивала чулок обратно.

Она не знала, как исцелить себя. Не знала, как побороть порчу, даже после того, как провела столько часов в поисках.

Торину никогда не было так страшно. Этот страх был словно коготь, пронзивший его до самой глубины души, задевший все его внутренности и все тайны. Этот страх обладал властью пригвоздить его к месту в ее покоях, лишить способности шевелиться и размышлять. Обратить его в дым и воспоминание. Торин поддался этому ужасу, который нашептывал ему: «Могила заберет ее у тебя». Они уже оказались в разных царствах, а смерть – такое место, куда даже духи острова не забредают.

Сидра встала. Она готовилась ко сну, а Торин остекленевшим взглядом смотрел на пламя, плясавшее в камине. Когда Сидра прошла сквозь него, он заплакал, и его слезы были густыми, как мед. Рыдания то накатывали, то стихали, будто волны, но никто их не слышал. Некому было стать свидетелем его горя и ужаса.

Огонь издал громкий хлопок. Из камина выскочил уголек и, пролетев сквозь полумрак, упал Торину на ногу. Прогорел сквозь нее, сквозь окружавший Торина туман, и лэрд посмотрел вниз, удивившись, что наконец испытал что-то, кроме собственных эмоций.

– Адайра, – прошипел уголек за миг до того, как погаснуть.

Торин отступил, глядя на горку пепла у своих ног. Он собрался с мыслями, хотя его все еще опутывали сети страха, но он нашел соломинку логики, за которую смог ухватиться. Торин вспомнил все, что видел и слышал за последние несколько дней.

Он направился к двери, но, прежде чем выйти, оглянулся на Сидру и Мэйзи, которые уже спали в кровати. Он вышел во двор и, вышагивая огромными шагами, пересек город за считанные мгновения. Оказавшись среди холмов, Торин остановился.

– Укажи мне, где Запад, – сказал он, не в состоянии определить, в каком направлении смотрит. – Отведи к Адайре.

Склон у него под ногами задрожал. Торин увидел, как перед ним возник дух холмов, восставший из земли.

– Я могу проводить тебя до границы кланов, – слабым голосом проговорил дух. – Но не могу ее перейти.

Торин присмотрелся к нему.

– Ты болен?

– Я устал.

– Из-за проклятия?

– Из-за многих обстоятельств, смертный лэрд.

Торину казалось, что он отчасти понимал его усталость.

– Как тебя зовут? Ты не говорил.

Вопрос вызвал у духа улыбку.

– Ты не спрашивал. Но можешь звать меня Хэп Покров.

– Хэп Покров, – повторил Торин, пробуя звучание этого имени. Оно вызывало образы летних холмов, покрытых густой травой и вереском. Той поры, когда земля нагрета солнцем и размыта дождем. – Покажешь путь до границы кланов?

Хэп развернулся.

– Покажу. Держись в моей тени, Торин.

Хэп устремился прочь, и