Бесконечное пламя - Ребекка Росс Страница 67

– Понятно, – сказала Адайра, но Джек почувствовал, как она отстраняется. – Ты здесь, потому что так велел Пепел?

– Да, – ответил Джек. – Но, честно говоря, я ждал только повода перейти границу кланов. Ждал повода прийти к тебе – ты ли позовешь меня, или что-то другое укажет мне путь.

Адайра молчала. Джеку не нравилось, что он вдруг не может ничего прочесть по ее лицу, угадать, о чем она думает. Казалось, что свет внутри нее угас, будто девушка снова задавила свои чувства. Он этого не хотел. Не хотел, чтобы она скрывала, что чувствует, и собирался протянуть руку и коснуться ее лица, когда его желудок издал громкое, жалобное урчание.

– Когда ты в последний раз ел, бард? – протянула Адайра.

Джек вздохнул.

– Не так уж давно.

– Хватит врать. Ты совсем голодный, так ведь? Почему бы тебе не поесть, пока я переоденусь и смою с себя кровь?

Она встала с его коленей, и Джек неохотно выпустил ее из объятий.

– Не хочешь поесть со мной? – немного обиженно спросил он.

Адайра лишь улыбнулась, расстегнув пояс и прислонив меч к стене.

– Я уже поужинала. Но налей мне кубок гра. Я выпью с тобой.

Джек взглянул на зеленую бутылку. Он думал, что в ней вино, но теперь вспомнил, что Брекканы готовят особенный напиток, который пьют только с теми, кому доверяют. Он налил им по кубку, пока Адайра пошла к умывальнику с кувшином, чтобы смыть кровь с рук, лица и с прядей волос.

«Всемилостивые духи! Что она сделала с Рэбом? – задумался Джек. – Неужели убила?» Но он не мог представить, чтобы Адайра пошла на такой шаг. Или… пожалуй, мог. Он видел Адайру, которая казалась ему такой знакомой, – ту, которая стояла рядом с ним в темноте, пока он пел духам, которая любила дразнить его и проверять на прочность. Но он видел в ней и новые грани. Словно среди Брекканов ей не оставалось ничего иного, как ожесточиться.

– Любопытно узнать, как тебе понравилось на Западе, Джек? – спросила Адайра, вытираясь клетчатой материей. – Мне жаль, что тебя встретили не самым любезным образом, но в следующий раз сообщи мне за несколько дней до своего появления.

– В следующий раз? – огрызнулся Джек, удивившись, как от ее слов у него вскипела кровь. «Она что, думает, будто я собираюсь уйти?»

Адайра ничего не ответила, направившись к гардеробу. Джек смотрел, как она ходит по комнате, открывая деревянные двери и перебирая вещи. Она отвернулась от него, начав раздеваться и сбросив тунику.

Перед ним мелькнули ее растрепавшиеся волосы, бледные покатые плечи, изгиб спины. У него перехватило дыхание. Бард отвел взгляд, посмотрел на стоявший перед ним подносе с ужином. Но, слушая, как девушка переодевается, он чувствовал, что лицо горит.

– Ты сказал, сюда тебя отправил Лорд Пепел, – сказала Адайра. – Что, если он велит тебе вернуться на Восток? Что, если ты понадобишься Мирин и Фрей? Или Торину с Сидрой? Клану Тамерлейнов?

Она замолчала, но ее голые ноги по-прежнему шлепали по комнате. Только когда девушка села в кресло напротив него, Джек отважился снова взглянуть на нее.

Адайра переоделась в белую сорочку с длинными рукавами. Шнурок на шее был развязан, и казалось, ткань вот-вот соскользнет с плеч. Джек прошел взглядом от половины золотой монеты вверх по ее шее и заглянул жене в глаза. В них была печаль. Печаль и смирение. Джек взъерошил влажные волосы.

– Ты не птица, чтобы держать тебя в клетке, – сказала она. – Как бы я ни хотела, чтобы ты остался, даже причина, по которой ты здесь, напоминает мне о других людях, которые на тебя притязают. Да и как мне тягаться с огнем? С моей стороны было бы нехорошо отвлекать тебя от твоих обязанностей.

– Боюсь, мы неправильно смотрим на это, – сказал Джек, хотя знал, что Адайра с детства усвоила, что долг превыше чувств. При первых же проблесках уязвимости у нее возникнет соблазн вернуться к тому, чему ее учили как дочь лэрда, так же как Джек станет прикрываться музыкой. Но он не допустит, чтобы они с Адайрой возвращались к прежним безопасным прибежищам. Во всяком случае, не раньше, чем выскажет все, что осталось недосказанным.

– Ты думаешь, что Лорд Пепел послал меня сюда только для выполнения поручения и ни для чего больше? Может, он знал, что ты мне нужна больше, чем воздух, тепло и свет. Что, продолжи я жить так, как жил на Востоке без тебя, вскоре от меня не осталось бы ничего, кроме горстки праха.

– Джек, – прошептала Адайра. Она отвернулась, но Джек внимательно за ней наблюдал и видел страх, который жена пыталась задушить. Страх, который она хотела от него скрыть.

– Адайра, – сказал Джек, наклоняясь к ней. – Адайра, посмотри на меня.

Девушка снова перевела на него взгляд.

Джек задумался, как резко за прошедший месяц изменилась ее жизнь. Родители, которых она считала родными, ложь, в которой она выросла. Бард задумался, что Адайра должна была почувствовать, когда перестала быть нужной клану, которому служила и который любила? Когда все, во что она верила, рухнуло.

Ему было знакомо это леденящее чувство самосохранения, инстинкт, требующий отсечь что-то здоровое из страха, что потом оно тебя погубит. Знакомо, каково это – быть вынужденным защищаться, когда кажется, что ты один против всех.

– Помнишь, когда мы виделись в последний раз? – начал он. – Мы стояли в мамином амбаре.

Адайра прищурилась.

– Конечно. Думаешь, я бы это забыла, мой давний соперник?

– Нет. Но позволь мне вернуть тебя в тот день, – сказал Джек. – Я был обижен, что ты решила меня не брать. Сначала я не понимал, потому что думал только о собственных чувствах и переживаниях, а они тесно переплетались с тобой и, как я надеялся, с нами. Но я знал, что прежде всего ты хотела, чтобы я был в безопасности. Не хотела брать меня на Запад, потому что боялась за мою жизнь. И я это понимал, хотя без тебя моя жизнь на Востоке была жалкой. Я не жил, а просто зря тратил воздух и занимал место. И в разлуке с тобой мне кое-что стало ясно.

Джек замолчал, подняв кубки с гра. Один он протянул Адайре, и она взяла его.

– Что же тебе стало ясно, Джек? – спросила она.

– Что один год и один день все еще наши, – ответил он. – У нас еще осталась осень, зима и весна. И ничто – ни духи, ни ложь, ни интриги, ни смертельные поединки – не может встать между нами. Я прежде