Путь в пустоте - Данила Скит Страница 66

— Что там? — спросила Алейну рядом стоящая пожилая женщина.

— Не знаю, — честно ответила та, пытаясь разглядеть, что происходит.

— Вы видите, видите это? — посреди недоумевавшей толпы, притягивая взгляд к своими ярко-алым волосам, суетилась молодая девушка в коротком летнем платьице.

Половина головы незнакомки поблескивала металлической пластиной, как и кисть правой руки. Девушка хватала людей за руки, и те начали шарахаться в стороны, ускоряя шаг. Девушка оглядывалась по сторонам, словно безумная. Согнувшись, она схватилась за живот, будто пыталась удержать внутренности.

— Неужели никто не видит? Оно здесь… помогите мне, помогите, — девушка сначала говорила тихо, потом перешла на крик.

Взгляд ее бегал по толпе, механическая рука тянулась к людям, киборгам, дроидам, все шарахались от нее, как от прокаженной. Девушка зарыдала и упала на колени, закрыв лицо ладонями. Алейна направилась к ней. Майер глубоко ранил ее, ведь она ничем не смогла помочь ему, и мужчина угасает на глазах. Быть может, сегодня выдастся случай спасти другую жизнь?

— Как вас зовут? — Алейна склонилась над аловолосой. — Не волнуйтесь. Я вызову скорую и вам помогут. Давайте побудем вместе.

— Вы же видите это, правда? — девушка резко подняла голову, посмотрев обезумевшими от страха глазами. Ее механические зрачки сузились, походя на хищные. Бионическая ладонь потянулась к Алейне. Острые металлические пальцы впились в руку, разодрав кожу до крови.

— Отпустите меня! — закричала Алейна, пытаясь освободиться от железной хватки.

Некоторое время спустя, недели через две, в новостях скажут, что люди стали свидетелями эффекта «сумасшествия киборгов», приводящего к необратимым сдвигам в психике человека. Что безумие перекинулось на ключевые системы и запустило хаотичный алгоритм движения конечностей. Что состояние женщины оказалось несовместимым с жизнью и организм просто не выдержал. Конечно, им поверят. Кибернетическое безумие — обыденность, поднимающая чудовищ из глубин разума.

Только ни одно чудовище, порожденное разумом, не способно взметнуть человека в воздух у других над головами. Алейна видела это собственными глазами.

Бионические пальцы разодрали кожу на ее руке, оставив глубокие кровавые борозды. Кто-то истошно закричал. Толпа бросилась от них врассыпную, девушка клацнула пальцами, пытаясь ухватиться за ладонь Алейны и содрать с ее руки мясо вслед за кожей. Девушке больше не за что было ухватиться. Ее подняло высоко вверх, и тогда Алейна запрокинула голову, глядя на разметавшиеся по воздуху алые волосы. Женщина сжала-разжала пальцы, чувствуя теплые струйки, стекающие с ее руки на раскаленный камень мостовой.

Послышался хруст, тихий и хлипкий, означающий смерть.

“Ты мне веришь?” — спросил Майер, прежде чем она ушла.

“Конечно верю”, — ответила она, хотя они оба знали, что нет.

Девушку сложило пополам, переломив ей позвоночник, словно у податливой куклы. Ее отшвырнуло на покрытый брусчаткой тротуар, как нечто ненужное. Алые волосы разметались по раскаленному камню, и казалось, что это кровь.

Глава 19. Путь в пустоте

Какие сны тебе снятся в бескрайнем космосе? Где обитает твоя душа? Нет той бездны, что удержала бы нас, потому что чем больше леденеет сердце, тем сильнее оно кричит о жизни. Далекие звезды жаждут указать нам путь. Не верь их холодному отблеску. Он теплее, чем тебе кажется. Чем ближе к ним душа, тем сильнее солнечный ветер. Поток подхватит своими золотистыми крыльями и вынесет к земле, наполненной твоими мечтами. Не отпускай их. Схватись за неосязаемые перья. Пусть кожу обжигает горячий свет, а легкие не чувствуют воздуха. Ты поймешь, что все не зря, когда растает твое сердце. Когда же растает твое сердце? Завтра, сегодня, или тысячу лет назад? Так ли это важно, если времени нет? Так ли это страшно, как то, что было до этого? Пусть призраки солнечных ветров сделают то, что не смог ты.

Ей правда казалось, что она видит сны. Сначала девушка слышала шум моря — тихого, ласкающего отпечатки стоп на мокром песке. Через мгновение их уже смыли волны, оставив только песочный глянец, сияющий под натиском закатного солнца. По дрожащему от жара горизонту летели черные клинья птиц. Прошло несколько десятков лет, прежде чем застывший сон начал меняться. По крайней мере ей показалось, что прошло очень много времени. Белая пена волн превратилась в серый пепел, он стелился по песку, растворяясь в соленой воде и окрашивая глянец в черный. Красное солнце раскололось на тысячи осколков, превратившись в острые стрелы, рассекающее воздух, словно молнии. Без солнца небо стало бесцветным и хмурым, его затягивало сплошное полотно терпкого смога. Повсюду кричали люди, среди них бродили молчаливые хищники с мордами вместо лиц. Еще никогда не было так страшно. Ладони ее почернели и запахли гарью, когда она закрыла ими лицо. Медея плакала и звала отца, чтобы он спас ее. Среди всех его обещаний ей больше всего запомнилось «я всегда буду тебя защищать».

— Вставай, твое время еще не пришло.

Медея чувствовала себя ребенком, она сидела у Эсхекиаля на руках, пытаясь смотреть на небо. Вместо черного смога вдруг стал виден холодный белый свет, совсем не похожий на солнечный.

— Папа?

— Вставай, твое время еще не пришло. Вставай, твое время еще не пришло. Вставай…

Она вспомнила, что слышит эти слова уже очень давно. Слова повторялись и повторялись, словно застряли в карусели.

— Ты обещал, что всегда будешь рядом.

— Всегда.

— Ты не настоящий.

— Я держу тебя на руках, даже когда ты не видишь меня.

— Неправда. Это все обман.

— Это — объективная реальность.

— Что мне делать? Небо потрескалось.

— Просыпайся.

— Скажи мне это.

— Я всегда буду тебя защищать.

"Вставай, вставай, вставай!" — сквозь пелену забытья Медея почувствовала первый удар сердца. Через несколько мгновений еще один.

В гибернации сны не снятся, вокруг только пустота без образов, лиц и улыбок. Одно мгновение сплошного ничто, соединяющее прошлое и будущее. А здесь — отец, и еще кто-то, кого она давно забыла. Черного неба больше нет. Значит, она просыпается.

Перед глазами замаячило угловатое веснушчатое лицо, взволнованное, уставшее, в кровавых разводах и черной копоти. Нэввид. Вот его жаркие губы, почему-то неестественно алые, хотя всегда помнились бледными, почти белыми. Медея почувствовала горячий поцелуй на своих губах, он набатом застучал в груди, разнося по венам адреналин.

Поцелуй — последнее, что она забыла перед тем, как заснуть и первое, что вспомнила. Надо же так разволноваться… девушка зажмурилась, не в силах видеть Нэввида так близко, но на деле распахнула глаза.

— Невозможно активировать нано-ботов. Отказ системы пробуждения, отказ системы… — пауза, — Заместительная адреналиновая реанимация. Естественный источник.

Может, она принцесса, разбуженная поцелуем рыцаря?