Год 1995-й. Русский Ренессанс - Александр Борисович Михайловский Страница 64

германские гренадеры дошагали до ближних подступов к Парижу, где столкнулись со свежими французскими резервами. Началась кровопролитная битва на Марне* и в этот момент в Галиции в кольцо окружения попадают полмиллиона австро-венгерских солдат и офицеров. Кайзер Вильгельм уже видит своих солдат марширующими под Триумфальной аркой, и тут его единственный союзник на другом конце Европы терпит сокрушительное поражение от русских.

Примечание авторов: * на самом деле в мире четырнадцатого года сражение за Париж называлось «Битвой на Сене», но в голове у Аркадия Гайдара сидят штампы Основного Потока.

При этом схожее чувство ревнивого разочарования и почти детской обиды испытывают в Париже и Лондоне, ведь русские одерживают вторую оглушительную победу подряд, в то время как англичане и французы с трудом отбиваются от наседающих германских гренадер. Оказывается, план войны, заранее составленный буржуазными западными политиканами, предусматривал унижение и уничтожение не только враждебных Германии, Австро-Венгрии и Турции, но и союзной России. Именно ради этого доверчивого царя Николая заманили в Антанту, будто лопоухого гимназиста в притон завзятых развратников-мужеложцев. Поскольку в октябре четырнадцатого года в мире, измененном благотворным влиянием товарища Серегина (даже царь Николай выглядел там как обычный человек, а не двуногий суслик) и речи не могло быть ни о какой революционной ситуации, жаждущая власти франко-британская пятая колонна решилась на государственный переворот, совмещенный с цареубийством. Сказать честно, после того, как в мужья наследнице престола был назначен молодой товарищ Сталин, симпатии мои целиком и полностью находились на стороне царя Николая, который без всякой революции собирался в отставку, чтобы передать власть блоку большевиков и беспартийных сочувствующих нашим идеям.

Однако Бич Божий схватил этих мерзавцев за руку и вывернул ее так, что затрещали кости. Кадеты, октябристы и прочие прихвостни западных господ разом получили свое: артанская служба безопасности корчевала этих господ с корнем, никого не оставляя на развод. Замели даже будущего главноуговаривающего Сашу Керенского, так как он тоже был в числе заговорщиков, только в задних рядах. Однако проблемы российских либералов не шли ни в какое сравнение с бедами их франко-британских хозяев, поскольку царь Николай, при покушении отделавшийся легким испугом, разом в клочки разорвал русско-французские и русско-британское соглашения. Мол, вот вам Бог, господа европейцы, а вот кайзер Вильгельм — отвернуться, штаны спустить и нагнуться, ать-два. Если человек такой безответственный дурак, то правильные манеры в него положено вбивать солеными розгами по голым ягодицам.

Дальше события развивались по инерции, лишь с некоторыми неожиданными сюжетными поворотами, в число которых входили промонархический переворот в Британии (товарищ Серегин как закоренелый военспец строго отстаивает принцип единоначалия перед коллегиальным управлением) и открытие в одном из миров Каменного века социалистической или даже коммунистической прогрессорской цивилизации Аквилония. Вот это был настоящий шок, не чета всем предыдущим событиям. О воинских и политических талантах товарища Серегина я был осведомлен и раньше, а вот товарищи Прогрессоры (несомненно, настоящие советские люди) взялись за сложную, почти невыполнимую задачу построения истинно справедливого общества там, где люди еще одеты в шкуры и дерутся камнями. С самого начала эти товарищи решили, что не господами они будут местным людям, а наставниками-учителями, и принялись претворять этот принцип в жизнь, ни на шаг не отклоняясь в сторону.

Но самым удивительным было не это (по иному настоящие советские люди просто не могут), а то, что верховным куратором этой стройки оказался главный начальник товарища Серегина, принявший дополнительное имя Посредник. Иногда он подкидывал прогрессорам подкрепление людьми из разных эпох и материальными ценностями, а иногда насылал на них настоящих и ненастоящих врагов, чтобы развивающаяся цивилизация не зарастала жирком лени и самодовольства. Народная аквилонская поговорка гласит, что если тебе под руку положили топор, то придется рубить, а если пулемет, то стрелять. Настоящих врагов, истинных мерзавцев, которым незачем жить, следовало убить в бою, а ненастоящих надо было победить, пленить и подвергнуть перевоспитанию, превратив в полноценных граждан по-настоящему справедливого общества. А еще аквилонцы ничего не просят у Посредника, так как не исполняет он ничего по требованию, но неизменно благодарят за все, в том числе из-за испытания на мужество, стойкость и милосердие к слабым, понимая их необходимость. Однажды я побываю в этой Аквилонии, посмотрю там все собственными глазами, но сейчас это не предмет первой необходимости: у прогрессоров своя задача, а у меня своя.

Как я понимаю, контакт с Аквилонией был последним условием, необходимым для перехода на следующий уровень революционного восемнадцатого года. Начало января, когда еще ничего не предрешено, переговоры в Бресте только начались, и даже Учредительное Собрание еще не собиралось на свое первое и последнее заседание. Правда, и советская власть тогда представляла собой бесформенный ком из левых эсеров, анархистов и большевиков самого разного толка — от соглашателей вроде Зиновьева и Каменева до оголтелых сторонников разрушения до основания всего старого мира и революционной войны с Германией. Но и без этого на улицах революционной столицы царили голод, холод, фактическое безвластие и разгул бандитизма, ведь старое государство уже скончалось в муках, а новое только родилось и пищало в пеленках. А среди наших товарищей были и такие, что считали государство ненужным и вредным для трудового народа. Как мы теперь знаем, такая постановка вопроса была на руку только мировому империализму, желавшему ликвидации советской власти и расчленения территории бывшей Российской империи на западные колонии.

Товарищ Серегин ворвался в этот хаос, будто танк КВ в заросли сухих камышей. Использовав товарища Ленина из четырнадцатого года в качестве верительной грамоты, он получил мандат на ведение мирных переговоров с Германской империей. Дальше был десант стрелковой бригады в Брест-Литовскую крепость, где Бич Божий поставил вверх тормашками как представителей германского командования, так и прочие договаривающиеся стороны, включая гражданина Троцкого, отстраненного от ведения переговоров и сразу же арестованного вместе со всеми подельниками. При этом делегацию украинской Центральной Рады товарищ Серегин без всяких дополнительных церемоний распорядился повесить на удачно подвернувшейся виселице германского изготовления как самозванцев и самоназначенцев, присовокупив к ним кровавого палача армянского народа Мехмед Талаат-пашу. Туда им, собакам, была и дорога.

Верховному германскому командованию, уже размечтавшемуся о разгроме и оккупации Советской России, такая дерзкая и стремительная операция не понравилась, в силу чего оно приказало снять с фронта боевые части и «восстановить положение». Тогда товарищ Серегин совершил рейд в ставку кайзера в Бад-Кройцахе — там его бойцы отрезали головы будущим отцам германского фашизма Гинденбургу и Людендорфу, и эти «сувениры» были предъявлены душке Вильгельму. Мол, смотри, что бывает с теми, кто перечит Божьему Бичу. И сразу все