Варяг - Роман Добрый (СИ) Страница 61

… Космос, я влюбился в него. Мне нравится быть среди звезд. Но почему? Да потому, что там могу испытать хоть какое-то подобие действительно свободы! Там, в пустоте, есть отряд, корабль, люди, ставшие мне не чужими и не совсем люди, но тоже уже не безразличные. Над головой все еще висят запреты, но перед глубиной и бескрайностью глубокого космоса они отступают, становятся мелкими, ничего не значащими, ничтожными и такими далекими, что вспоминать про них совсем не хочется. Там, в пустоте, я сам решаю, как жить и что делать. Без окрика сверху определяю следующий шаг и строю планы на будущее.

Нет совершенной независимости, всегда будут ограничения, накладываемые если ни тварями в красивых костюмах, так социумом, моим собственным окружением, обстоятельствами, самой природой, собственным пониманием правильного и не правильного, хорошего и плохого в конце-то концов.

Достичь абсолютной свободы можно только опустившись на самое дно жизни. Туда, где до тебя уже никому нет дела. Когда пали барьеры запретов, где тебя не сдерживают моральные и этические принципы, не ограничивают, добровольно принятые к исполнению, нормы общества. Полная свобода — это когда ты никому на хрен не нужен и не интересен. Мир просто забывает тебя, оставляя один на один с собой. Не этого я желаю. Совершенно. Но и постоянно плясать под дудку чужих интересов до скончания времен, передав тоже самое своим будущим детям, не хочу. Вот оно как….

Правильно ставить вопрос ни того, что я хотел бы добиться, а с чем не готов мириться! От этого впредь и будем отталкиваться.

Глава 14

Мы сидели в офицерской кают-компании. Полный состав Варягов, уже назначенных на новые места службы, мама и Ушаков. Вообще в среде военно-космических сил такого понятия, как отдельная кают-компания для кого бы то ни было, не предусмотрено. Традиции на флоте по сей день чтутся свято. Причем, чем древнее негласное правило, тем строже, обычно, следят за его исполнением. Но в данном случае промашка вышла, я специально перерыл ресурсы ВГС по конкретно этой теме. И все-таки смог утереть нос Деду.

Изначально, каюта для общества, когда она только возникла на далекой родине человечества, не предназначалась для посещения ее младшими чинами. Им и вход-то в нее был запрещен, если оный не предполагал выполнения теми непосредственных служебных обязанностей. Это святое место на кораблях действующего флота было именно местом собрания офицеров для их внеслужебного общения. Там действовал определенный этикет, «право бани», грубая аналогия, но другой на ум не приходит. В общем внутри, господа морские офицеры, обходились без чинов и званий, исключительно по имени отчеству обращаясь друг к другу, не смотря на разницу в выслуге лет, а равно положению на службе и в обществе.

Там даже разрешалось курить без разрешения командира, что было неслыханной вольность, но в строго отведенное время. Были и ограничения. Например, категорически запрещались для обсуждения темы, связанные с политикой, религией и личной жизнью. Особенно сильно не поощрялись скользкие, неприличные вопросы и сплетни. В общем, это очень особое место в пределах корабельного корпуса, где действовали некоторые послабления, но не допускалось грязи и непотребного поведения.

Особенно меня шокировало, что членство и присутствие капитана в этом «клубе» не приветствовалось, а прийти он туда мог лишь по приглашению. Ну, да, белая кость! В этом все флотские, до сих пор на иные рода войск с высока смотрят, сам этим грешен. Даже на СБ пытался проецировать, пока на контракте висел. Быстро мне тогда парни объяснили, чем такое отношение чревато. Ребра до сих пор помнят каждый знак препинания в той длинной лекции.

Ну так вот, в современные космические силы, данная традиция перекочевала криво, считается, что в кают-компанию вхож каждый член экипажа, а главенствует там, как раз капитан. Мы же, после того, как я доказал Деду его дремучую неправоту, решили восстановить историческую справедливость и разнести места сбора в соответствии с должностями. Чинов у нас, в массе своей, как-то не прижилось, частное коммерческое предприятие, как никак. И то, что тут восемьдесят процентов личного состава выходцы из армии и флота, дела, по сути, не меняет. За редким исключением званий нет. Но мы уперлись и изобразили смесь ужа с ежом. Условно вывели кто относится к «офицерскому» составу, а кто нет.

Получилось непривычно, но люди быстро прониклись. Удачное решение, проверенное временем, сработало безотказно. Предки наши были мудрыми! У «нижних чинов» образовались свои «клубы по интересам», у командного состава — офицерская кают-компания. Вот в ней мы сейчас и сидели, молчали, хмурили лоб, брови, покусывали седой ус, начавший обратно цвет набирать после прохождение возрастной коррекции. В целом каждый справлялся, как мог, с перевариванием информации, которую мы на ближний круг с Прото вывалили без прикрас и мягких формулировок. И свои выводы, из складываемых вокруг Варягов условий, тоже.

Дед закурил, что после процедуры позволял себе очень нечасто. По помещению поплыл вкусный запах и густой сизый туман. На натуральном табаке капитан не экономил, получаемый оклад позволял, а слабостей у старого пустотного волка не так много было. Вот и баловал себя изредка.

Затянулся, гробя только что обретенное здоровье, аккуратно выпустил тонкую струйку дыма сквозь плотно сжатые губы. С силой провел ладонью по лицу, расправляя глубоко залегшие складки морщин, что не ушли еще до конца расправиться, а в моменты сильного эмоционального напряжения прорезались особенно отчетливо, и, буквально прорычал:

— Вот же суки потные! Все никак не нажрутся. Тащат и тащат под себя. Уже хари в дверной проем не помещаются, щеки боком заносят, а остановиться никак не могут!

И замолчал. Уткнувшись в столешницу остановившимся взглядом, будто дыру в ней прожечь собирался. В обустроенном для отдыха и разговоров закутке огромного десантника снова повисла густая тишина. Люди переваривали услышанное, пытаясь разложить его для себя по полочкам на составляющие.

Вдруг мех взял из подставки простую бумажную салфетку. Нарисовал на ней идеально ровную окружность, как никогда не получится у человека, но хоть сто раз подряд у разумного с полностью механическим телом. Вписал точно по центру четыре буквы: Энва. И положил ее прямо перед Олегом.

Никому этот набор из букв и символа ничего не сказал. Никому, кроме этих двоих. Вещий вздрогнул, сжал кулаки так, что костяшки побелели и с такой ненавистью уставился на Прото, что я всерьез испугался за здоровье механоида. Вывести из себя матерого псионика задача нетривиальная, а