Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина Страница 59

Он сделал паузу и закрыл портфель.

— Если я всё верно понимаю, то они могут захотеть вернуться к НЭП, — решился он.

— К НЭП? — усмехнулся Орлов. — Бред!

— Бред так бред, — равнодушно пожал плечами Директор.

— Нет, так не пойдёт, — мотнул головой Орлов. — Объясни развёрнуто!

— Я не хочу никого обидеть, но выглядит всё так, будто у руководства нет идей, как выпутаться из этой ситуации, — сказал Директор. — Поэтому оно, с каждым годом будет всё сильнее и сильнее склоняться к простому, всем понятному, неправильному решению. И это решение — НЭП. Я думаю, это будут производственные кооперативы — будто бы возврат к корням. Один раз сработало — второй раз тоже должно.

— В это очень трудно поверить, — признался Орлов.

— Это не вопрос веры, — сказал Директор и тяжело вздохнул. — Уж ты-то должен знать, что экономика задыхается — рабочих рук хронически не хватает, темпы роста не просто падают, а ускоряются в своём падении. Рецептов нет, ситуация уникальная, поэтому они действуют вслепую. И НЭП — это старое решение, которое позволило Ленину сравнительно быстро восстановить лёгкую и среднюю промышленность.

Всё это не совсем правда. Цель команды Горбачёва — возврат рыночной экономики, а не временная мера для прекращения стагнации и наращивания темпов роста экономики.

По сути, законом о кооперативах он заложит фундамент для появления первых олигархов и катастрофического расширения теневой экономики.

Директору с трудом верилось, что они не видели «окно возможностей», которое создаёт разрешение кооперативов — они прекрасно знали, что именно создают.

Заводам будет выгоднее продавать продукцию, по дешёвке, бесчисленным кооперативам, чем сдавать её государству, что раскрутит маховик дефицита. По сравнению с тем дефицитом, который начнётся с 1988 года, все предыдущие годы вместе взятые — это периоды товарного изобилия.

Возникнет «странная ситуация», которая будет озадачивать инспекции на заводы: завод отчитывается, что ничего не произвёл, потому что то дерьма нет, то черпаки не завезли, но при этом их склады наполнены готовыми изделиями, которые, в лучшем случае, обозначены как брак, а в большинстве случае вообще никак не обозначены, потому что на бумаге их нет.

Декларировалось, что кооперативы существенно снизят дефицит, но они послужили главной причиной для его радикального обострения.

Кооперативы — это не гроб для СССР, но один из гвоздей. Последний гвоздь. А всё, что дальше — это уже констатация смерти и ритуальные процессы.

Всё будет гораздо хуже, но Директор не может рассказать это Орлову.

— То есть, временный отказ от социалистических идеалов, чтобы восстановить темпы роста экономики? — уточнил тот. — Ты так думаешь?

— Да, — солгал Директор. — Но это лишь моя аналитика. Если я неправ, то эти деньги мне не нужны.

— А чего ты хочешь добиться с помощью этих денег? — спросил Орлов.

— Не я, а мы, — улыбнулся Директор. — Если, в конце концов, будут разрешены производственные кооперативы, то у меня на этот счёт есть масштабные планы и грандиозные идеи.

— Например? — усмехнулся Геннадий.

— Например, мы можем начать массовое производство разгрузок и конвекционно-амортизационных подпоров для бронежилетов, — ответил Директор. — Государство, почему-то, не спешит разворачивать их массовое производство, хотя запрос существует уже который год. Фурнитуру тоже можно производить, противоосколочные костюмы — это открывает огромные возможности для увеличения боевого потенциала Советской армии.

Он намеренно озвучивает всякую очевидную ерунду, которая пусть и может принести какие-то деньги, но уж точно не походит на настоящий бизнес.

Для настоящего бизнеса у него есть куда более прибыльные и менее ресурсозатратные идеи…

— И в этих производственных кооперативах будут работать наши, — сказал Директор. — Те, кто вернулся с Афгана — проверенные люди.

— Хм… — задумчиво хмыкнул Орлов.

— К гражданским у меня доверия нет, — добавил Директор. — Они всё портят и слишком много ноют. Наши ныть не будут и им можно доверять.

— Хм… — снова хмыкнул Геннадий. — Попахивает от этого нехорошо…

— Ещё раз говорю — если я неправ, то это всё ерунда и я просто прекращу барахтаться, — улыбнулся Директор.

Но он знает, что прав — он уже переживал всё это, когда-то давно.

— Да, звучит амбициозно, — сказал он. — Но нужно готовиться, пока не стало слишком поздно. А для этого нужны деньги и люди. Кстати, то, что болтают об Эдуардовиче — в этом есть хоть доля правды?

— Никто не знает наверняка, — пожал плечами крепко задумавшийся Орлов. — Москва со мной не консультируется.

Ходит слух, будто генерал-майора Воскобойникова скоро отправят в Союз, с повышением, а на его место поставят кого-то из заместителей. И генерал-майор Гаськов в числе перспективных кандидатов.

У КГБ есть свои метрики оценки результативности работы и Гаськов, очевидно, их существенно превышает — у него и ХАД начал проявлять какие-то обнадёживающие признаки эффективности, и целых три кишлака начали поддерживать режим Кармаля…

В самом худшем случае, новым руководителем Представительства назначат кого-то из основных заместителей, то есть, первого заместителя, заместителя по контрразведке или заместителя по военной контрразведке, а Гаськова поставят на освободившееся место.

Поэтому он сейчас в Москве — вылетел консультироваться с начальством и щупать почву. Если докажет, что соответствует должности руководителя, то его поставят, и всё у него будет очень хорошо.

— Но скоро мы узнаем, — улыбнулся Орлов. — Если его назначат руком… У-у-у…

— Узнаем, — кивнул Директор. — И я прошу не сообщать о нашем разговоре руководству. Могут понять неверно.

— Я всё понимаю, — ответил Геннадий. — Я — могила.

— Хорошо, тогда вернёмся к деньгам, — слабо улыбнулся Директор. — В кишлаке Харо у нас заседает целый совет — четверо старейшин и один мулла. Нужно заранее узнать, можно ли туда провести электричество и привезти оборудование для бурения.

Для закрепления лояльности присоединившихся кишлаков, Директор выработал простое решение — помимо электричества, которое подвести не является серьёзной проблемой, он предложил решать проблемы с водой.

Есть бригады гражданских специалистов, которые бурят скважины в подконтрольных регионах, но в отдалённые кишлаки они ездят очень редко, потому что это очень опасно.

Решается эта проблема выделением мотострелковых рот для боевого охранения, на время проведения работ.

Важность чистой воды в местных условиях переоценить очень сложно, поэтому обитатели кишлаков воспринимают подобные будто бы безвозмездные жесты как проявление великодушия шурави, которым, почему-то, не всё равно, что пьют племенные жители.

— Я поручу найти карту той местности, — кивнул Орлов. — Но мне помнится, там река рядом — они берут воду оттуда.

— А будут брать сразу возле дома, — улыбнулся Директор. — Да и сама по себе вода — это малозначимо. Они внимательно следят, как дела у соседей — а у всех их юго-западных соседей