Освобождение. Потерянный Орден - Михаил Павлович Игнатов Страница 58

Чистый. Пересмешник… Не уверен, что и он замер, потому как давно не ощущал его, да и сейчас прислушивался к силе Неба не для того, чтобы в очередной раз проверить — могу ли преодолеть работу артефакта Тигров, — а для того, чтобы попытаться уловить то, о чём только подозревал и о чём так и не сказали прямо Чистые, рассказывая про тайный язык жестов.

Шандол слушал мир вокруг, в отголосках всплесков чужой силы ловя ответы и подсказки. То, что пришло на смену почти исчезнувшему языку жестов и движений Первых, — язык духовной силы.

— Хм, — Шандол поднялся, стряхнул пыль с ладони. — Эрзум рядом нет, но пульсация Истока слишком неровная и слишком сильная. Через два, самое большее три дня будет прорыв.

— Да, — кивнул Прагол, — я тоже так думаю, старший брат Шандол.

— Та самая битва, о которой вы говорили, — уточнил я, а увидев кивок Шандола, довольно сказал: — Нам на руку. Словно само Небо на нас смотрит.

— Очень громкие слова, — отрезал Шандол. — Идём.

Ну идём, так идём.

Самое необычное было, конечно, выкапываться из-под песка, но Шандолу в этом, похоже, опыта было не занимать. Сто вдохов — и от нашего возвращения не осталось и следа, а сами мы забились узким тоннелем под толстый слой камня и надёжно скрылись от глаз надсмотрщиков, нырнули куда-то на невообразимую глубину, а затем медленно принялись подниматься наверх, и восприятие начало проникать всё дальше и дальше.

На одной из развилок Прагол с Камнями и Тоиримом отделились от нас. У них сейчас своя задача — скрыть лишних и узнать, что вообще случилось с этими лишними за это время.

Шагая по глухим, словно пожирающим звук наших шагов, переходам, Шандол негромко то ли учил меня, то ли клевал в темя по десятому кругу:

— Не поднимай глаз. Не забывай о притворстве. Или прояви себя и закончи всю эту ложь сразу.

Я вздохнул, потянулся к брови, едва не выругался, ощутив, как чужеродно она ощущается на этом чужом лице, спросил:

— Когда закончится ваше неверие? Что ещё мне нужно сделать, показать, рассказать вам, чтобы вы мне поверили?

Шандол холодно ответил:

— Лучше всего просто выполнить обещание. Уничтожить Эрзум. Освободить Братство Камня.

— Я не буду освобождать Братство Камня, — так же холодно сказал я в ответ. — Я либо освобожу Потерянный Орден Небесного Меча, либо не освобожу никого.

— Как отделить одно от другого? — хмыкнул Грабош и поднял руку. — Всё. Ни звука. Отзови восприятие.

Шандол подал пример, отвернулся, чуть сгорбился, опуская взгляд под ноги.

Я ещё раз тяжело вздохнул, с досадой бросил тереть бровь. Может, маска и хороша, но она другая, я ощущаю, какое это лицо чужое и словно… словно шершавое.

Отзови восприятие…

Я вновь криво усмехнулся, глядя в спину Шандола. Прояви себя. Справедливо ведь и обратное, верно? Сейчас лучший момент для нападения на меня — раз и навсегда покончить с этим странным, непонятным типом, который мутит людей, рассказывая всем, что он их магистр и что Орден Небесного Меча ждёт их.

Глупость, конечно.

После долгого блуждания по подземельям дневной свет был необыкновенно резок и ярок. Я, прищурившись, поднял голову и тут же дёрнулся в сторону, уворачиваясь от удара в плечо. Шандол тут же шагнул следом, вновь занося руку, разъярённо зашипел:

— Кому я сказал не поднимать глаз⁈ Кому? Глаза в землю, Камень, глаза в землю, или солнце выжжет тебе их железом Эрзум!

Я коротко кивнул:

— Виноват.

Шандол дёрнул щекой, опустил руку и молча отвернулся.

Я же и впрямь упёр взгляд себе под ноги, а восприятие и вовсе втянул в себя. Кажется, я себя перехвалил. Как и своё умение скрывать истинное лицо.

Четыре сотни шагов прямо по скрипящему и горячему песку, две сотни шагов влево сквозь тени, вправо, опять влево и прямо, снова на солнце.

Я неверяще нахмурился, чуть приподнял голову, бросая быстрые взгляды по сторонам.

Шедший на шаг впереди Шандол остановился, качнулся на месте, заложил руки за спину и повернулся.

Через миг мы встретились взглядами, и у меня в голове зазвучал его мыслеголос:

— Всё Братство Камня перед тобой… собрат, — протянул он последнее слово. — Всё время беседы с тобой меня не покидало ощущение некоего пренебрежения и торопливости с твоей стороны. Мол, на что только не приходится тратить своё время.

Я поджал губы. Неужели я был настолько небрежен, что позволил усталости и нетерпению просочиться в свои слова?

— Мне показалось, что ты по одной пещере Отсева, трём Камням и одной Скале судишь обо всём Братстве. Поэтому мне так хотелось, чтобы ты лично взглянул на полное Братство. Я из второго поколения, я здесь уже очень и очень давно, но уверен, за эти годы ничего не изменилось в силе фракций, может быть, даже стало хуже. Пока нет Эрзум, подними немного взгляд, огляди ряды Братства, пересчитай их.

Да что тут поднимать и пересчитывать. Во многом Шандол прав. Сколько я думал найти бывших орденцев в Братстве? Самум и Лир рассказывали о небольшом отряде. Я посчитал, что таких отрядов может быть во всём Братстве Камня, ну… десять. Две сотни человек. Столько и должно было бы быть, если учесть налоги и смерти в этой долине безнадёжности.

Но сейчас…

Вокруг было больше тысячи человек, разбитых на… пояса?

— Откинем Отсев, — продолжал Шандол. — Они ещё не прониклись духом Братства или и вовсе не собираются становиться его частью, а лишь выживают как могут в этой Долине Костей и Смерти. Откинем тех из Камней, что тоже скрывают в сердце сомнение и желание свободы. Откинем треть. Да что там треть, откинем две трети, соберём самых верных из верных. Эта треть и есть настоящее Братство Камня, которое скорее рассыплется в пыль, чем предаст заветы Первых, те, в ком я уверен больше, чем в себе, те, что не раз шагали на Дорогу Очищения. Почти три сотни Предводителей и больше пятидесяти Властелинов, которые знали в своей жизни только одно. Сражения. Сколько фракций могут похвастаться такой силой?

Я покачал головой. Кажется, совсем недавно, стоя перед мостом жалкой реки, я расхваливал своих людей из Большого Ордена и сравнивал их с орденцами Малого и талантами-пленниками из города Тысячи Этажей. Объяснял их навыки и опыт сражений жестокой жизнью в Шестом поясе. Сейчас Шандол повторял всё то же