"Фантастика 2026-154". Компиляция. Книги 1-30 - Луций Корнелий Страница 57

Осипов видал случаи, когда человеческий организм показывал чудеса стойкости. Мужчина, выстреливший себе в лицо дробью. Голову собирали по кускам, отек мозга, кома, тяжелейшее состояние, но вылез из могилы, радовать всех своей чудесной моськой.

Однако пациент в синем шатре болел совершенно неправильно.

Первое, что бросилось Осипову в глаза, это практически полное отсутствие воспаления. Искромсанный мужчина лет тридцати лежал бледно-восковой, словно покойник. Осипов и принял его за мертвеца, пока с удивлением не обнаружил пульс. Медленный, вялый, но все же самый настоящий. Сердце внутри этой истерзанной кучки мяса умудрялось качать жалкие остаки крови. И останавливаться не собиралось.

Сначала Осипов подумал на эльфов. Даже обрадовался, что союзники умеют такое вот. Некую магическую медикаментозную кому, в которой пациент живёт вопреки учебникам экстренной медицины. Однако переводчик разочаровал…

«Он уже был в таком состоянии. Эльфы нашли его на берегу моря».

Вскоре удалось выяснить личность пациента. Ньяль. Был отправлен в лесной лагерь с небольшим отрядом, который натолкнулся на монстра. Ранее единственным выжившим считали какого-то парнишку в одиночку вышедшего к эльфам. Тела остальных, как людей, так и монстра, видимо утащили русалки. А кто же ещё? Эти подводные трупоедки меньше чем за неделю полностью очистили поле боя на линии Моргота. И вот к ним попадается живой, а точнее еле живой человек. Но вместо того, чтобы сожрать они…

«А что собственно они с ним сделали?»

Переборов отвращение, Осипов вернулся в синий шатер. Раньше, ещё в своем мире, врачу приходилось иметь дело с неприятными случаями. Как правило запах, даже вонь трупа, беспокоили лишь пару минут. Потом рецепторы адаптировались, смирялись с тяжёлой судьбой и можно было работать. Некоторые не верили таким суждениям Осипова, на что он приводил в пример кошатников.

«В некоторых квартирах духан сиоит, что глаза слезятся. А хозяева уже и не замечают».

Однако к запаху, которым был заполнен синий шатер Осипов никак не мог привыкнуть. То были не гной, гниль, моча или фекалии, обычно характерные для тяжёлых лежачих. Сложно вообще понять, чем тут несло. Химия какая-то… Резкий острый запах с металлическим оттенком. Вспомнился невольно Круз, у которого зомби воняли чем-то типа ацетона. Мол вирус перестраивал их тела, а побочно выделяемые вещества пахли химозой. Не такой ли тут случай? Не поднимется ли товарищ Ньяль живым мертвецом, до мозгов охочим?

Осипов зажег фонарь, осматривая пациента. Бинты и перевязки почти как новые. Ни гноя, ни кровопотери, если кро вообще ещё осталась в этом бледном теле.

«Может он уже мертв? Просто из-за какой-то магической-хуической аномалии сердце бьёт и разложение нормально не идет? Или он как те гусеницы, которых осы парализуют и откладывают яйца? Вылупиться потом из него аквамен. Так, стоп…»

Осипов заметил изменения на теле, которых не было ещё вчера. Надев перчатку, он оттянул кожу на животе пациента. Пусто. Кожу удалось оттянуть на добрых сантиметров пять. Ньяль, конечно, мог похудеть на маршах, но по памяти Осипова ещё недавно он был заметно полнее. Нечто хорошенько полакомилось его жировыми запасами. Уж не личинки русалок ли?

Осипов нервно встряхнул руку, представляя как там под бледной сухой кожей этого бедняги копошатся мелкие рыбообразные твари, потихоньку кушая полуживого носителя.

«Может его вскрыть? Это не по Гиппократу нихуя, но мало ли чем тут все может обернуться. Вскрыть или сжечь…»

— Бляяаааа…

Осипов дернулся, шарахнулся назад, путаясь в ткани шатра и чуть не обрушив конструкцию. Голос его сорвался на писклявое подвывание. Руки тряслись, сердце готово было катапультироваться прямо через горло.

Бледная фигура полумертвеца смотрела на него. Единственный оставшийся глаз Ньяля открылся, внимательно наблюдая за действиями врача.

«Бежать. Бежать прочь и вернуться сюда с канистрой бензина…»

Вот какие первые мысли были у Осипова, но затем он все же взял себя в руки.

— Вы слышите меня?.. Понимаете? — с трудом, но вполне отчётливо произнес врач. — Моргните, если да.

— Я вас слышу… — голос тихий и шелестящий без всякого, казалось бы, труда донесся из синих уст полумертвеца.

Говорил он так легко, будто вздремнуть на пять минуточек прилег, а не много дней в коме провалялся.

— Как вы с-себя чувствуете? — заплетающимся языком спросил Осипов.

На уцелевшей половине лица образовалась странная улыбка и ещё одно слово прозвучало в тишине синего шатра.

— Живым…

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЭРЛ

Стук в дверь был слышен даже из спальни. Илья лишь повернулся на кровати и решил не вставать. Это ведь опять какая-нибудь ерунда. Может быть, произошла ссора в трактире или у кого-то пропала овца. Ничего серьезнее за проведённые в Бри почти полгода не случалось.

— Просыпайся. К тебе пришел Хаддин.

Голос Линдис. По-русски она говорила уже практически без акцента. Удивительные способности к языкам.

— Да фиг с ним. Пусть позже приходит. — отмахнулся Герасимов, не открывая глаз.

— У них что-то случилось, а ты все же эрл. — уговаривала Линдис, взывая к чувству долга.

Выбрали его месяца три назад. Должность была пожизненной, наследной, а общий набор полномочий очень расплывчатый. Ведь имелся в деревне староста, который руководил и решал споры. Зачем им ещё какой-то эрл понадобился? Сами себе ещё одного начальника изобрели. Святая простота. Эрл видимо предполагался как защитник деревни и знатный покровитель. На эту роль, с точки зрения местных, Илья подходил идеально. Герой войны, представитель высших людей, брал штурмом цитадель Моргота рука об руку с Гил-Гэладом. Живая легенда считай. Все эти события дошли до местных в виде очень преувеличенных сказаний. Были там и сотни тысяч орков, и эпические поединки героев, и мотивы избранности.

В общем, такого человека эрлом не жалко избрать. Тем более от нищеты Бри никогда не страдало. Почти сорок дворов, река, охваченная полями и пастбищами, пара мельниц, сотня ульев. Жить можно и можно жить очень даже неплохо. Бри находилось в глубине эльфийских владений. Тут ни разу не видели гоблина или орка. Волки — самая серьезная опасность.

— Ладно, встаю. Эх, доброта моя, доброта.

Илья разлепил сонные веки.

Линдис. Волосы такие же светлые и призрачные, как у… Кем ей приходилась Нимродэль? Сколько раз пра? Неважно. Они познакомились из-за меча. Илья пришел возвращать его, как оправился от ран. Остался погостить и остался насовсем. Лин было едва больше двадцати. По характеру и эмоциям она пока мало отличалась от людей. Разве что наивнее. И в своей наивности своей она была так мила и ждала от него только хорошего,