Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина Страница 56

Махмуди. Эти двое — самые значимые люди в кишлаке, по сути, светская и духовная власть. Раньше у них был некто Ахмад Рахими, кто-то вроде полевого командира или вождя, но он погиб ещё в 1978 году, в ходе Саурской революции, вместе со своим отрядом. С тех пор кишлак считается нейтральным, и в боевых действиях старается не участвовать.

— Старейшина готов вас принять в своём доме, шурави, — недоброжелательным тоном процедил рыжебородый мужчина лет тридцати.

— Что он сказал? — спросил Геннадий.

— Говорит, что старейшина готов нас принять, — ответил Директор.

Взвод мотострелков остался снаружи, чтобы обеспечить боевое охранение на случай атаки.

В дом старейшины они вошли вдвоём, передав оружие сержанту Скворцову, чтобы охранение присмотрело за ним. Это безопасно, потому что через несколько минут, сев напротив старейшины и преломив с ним хлеб, они станут его гостями.

— Мир твоему дому, почтенный Фарход, — протянул Директор руку. — Меня зовут капитаном Жириновским, но можешь называть меня Володей.

— Мир тебе, шурави, — кивнул ему старейшина и пожал протянутую руку.

— И тебе мир, почтенный Зохир, — пожал Директор руку мулле.

Мулла тоже здесь, потому что старейшину и муллу заблаговременно предупредили о прибытии важных шурави. Проигнорировать это они не могли, но, судя по лицам, не ждут от этой встречи ничего хорошего.

Помимо этих двоих, присутствуют ещё четверо — взрослые мужчины, при личных кинжалах, что не могло не напрячь Директора и Орлова.

— Это Геннадий — подполковник КГБ, — представил Директор Орлова. — Он понимает на дари, но плохо.

Геннадий пожал таджикам руки.

— Садитесь — выпейте чаю и отведайте лепёшек, — сказал старейшина Фарход.

Пусть угроза была минимальна, Директор всё равно почувствовал облегчение, когда преломил лепёшку. Теперь нападение на них с Орловом будет ужасающей потерей чести для хозяина дома. Всем будет плевать, что это шурави, потому что это гость, а нападать на гостей своего дома — это харам.

Они начали пить чай, закусывать его довольно-таки вкусными лепёшками и сухофруктами, и поглядывать друг на друга неопределёнными взглядами.

Директора в гляделки переиграть практически невозможно, это его психологическая особенность, поэтому взгляды старейшины и муллы на нём не задерживались. Они ещё не понимают, зачем к ним наведались шурави — они постараются это выяснить как можно скорее.

— Ваши люди уже приходили к нам, — нарушил молчание старейшина Фарход. — Наш ответ не изменился — мы не будем поддерживать никого. Ни Масуда, ни вас.

— Зачем говорить так категорично? — улыбнулся Директор. — Мы ведь только начали беседу. Мы уважаем вас и ваши традиции, поэтому пришли не с пустыми руками. Сержант Скворцов! Несите дары!

В меджлис вошли двое бойцов, несущие страшный дефицит в этих краях — четыре ковра работы Алма-Атинской швейной фабрики.

Пришлось специально заказывать их, потому что в «Берёзке» ковры не продаются, а на рынках Кабула ковры стоят нерационально дорого. Ну и местными коврами никого не удивишь.

А вот фабричные изделия, отличающиеся ровным и симметричным узором, как на дорогостоящих коврах мастеров, а также однородным ворсом, ценятся и являются символом приближенности к городам.

— Командование 40-й армии шлёт вам сердечный привет и дарит эти ковры в знак душевной приязни, — сообщил Директор и поднял один из ковров.

Ковёр тяжёл, имеет площадь 2×3 метра, поэтому поднять его непросто, но таков местный этикет — нужно вручить его из рук в руки.

Старейшина немного развернул ковёр и пощупал ворс. Судя по выражению лица, качество изделия он оценил и оно произвело на него впечатление.

«Ещё бы — по 170 рублей за ковёр!» — подумал Директор. — «Надо было подешевле брать».

Он «доставал» их через штаб тыла — заплатил с денег от видеомагнитофонов.

Два ковра старейшине — это роскошный подарок, потому что 170 рублей — это больше, чем кишлак зарабатывает, например, на продаже овечьей шерсти за один год. Да и для обычных офицеров ОКСВА тратить столько на подарки всяким старейшинам и муллам — это тоже безумная роскошь, поэтому таким тут почти никто не занимается.

И это очень сильный жест — Директор назвал главного дарителя, подразумевая, что они с Орловым здесь лишь посланники от афганского наместника самого главного шурави.

С точки зрения командования это махровая коррупция, так делать нельзя, поэтому командованию, если эта встреча завершится успешно, будет сообщена версия, что это просто Орлов такой убедительный и харизматичный, что аж может произвести впечатление на старейшину и муллу даже через переводчика.

Директор поднял второй ковёр и продемонстрировал его старейшине. Если первый был красным, с золотистым орнаментом, то второй имеет преобладающий бежевый цвет с красно-коричневым орнаментом.

— Великолепные ковры… — пощупал старейшина ворс второго ковра своими морщинистыми руками. — Очень дорогие… Я принимаю этот подарок.

Он просто не смог устоять, потому что ковры — это статус. Просто так их не достать, нужны деньги и возможности, а их, как обычно, нет.

— Пусть они согревают твои ноги и ноги твоих детей, — пожелал ему Директор.

Далее он поднял другой ковёр и вручил его мулле. Тот придирчивым взглядом рассмотрел его и пощупал ворс, а затем точно так же оценил второй ковёр. Это копии предыдущих ковров — нельзя, чтобы они отличались, потому что кто-то может оскорбиться.

Несмотря на недовольство чем-то, мулла кивнул, выразив признательность.

— Я с благодарностью принимаю подарок, — сказал он.

— Пусть они помогут тебе в тяжёлом богословском деле, — пожелал ему Директор.

Они вернулись на коврики и продолжили пить чай.

— Чего ты хочешь добиться, делая такие щедрые подарки? — спросил старейшина Фарход.

— Вашего расположения, — ответил Директор.

— Ты хочешь купить его? — нахмурившись, уточнил мулла Зохир.

— Нет, я хочу, чтобы у нас установились дружеские отношения, — покачал головой Директор. — Я слишком ценю свою честь, чтобы требовать что-то в обмен на подарок.

Мулла скептически усмехнулся. На его лице было написано «Честь у шурави? Ну, да, конечно же…»

— Тогда чего ты хочешь? — спросил старейшина Фарход.

— Я хочу заключить соглашение, — улыбнулся Директор. — В машинах лежит генератор, а также японские телевизор и видеомагнитофон. Они достанутся вам, если вы прекратите пропускать караваны Масуда.

— Что нам проку с этих изобретений шайтана? — недовольно спросил мулла.

— Это дискуссионный вопрос — считать ли японцев шайтанами, — улыбнулся Директор. — Но вот с чем никто не будет спорить — видеомагнитофоны есть только в двух богатейших кишлаках, расположенных в провинции Кабул. Я бывал в них — почти каждый вечер смотрят фильмы. У кого ещё в Панджшере есть такое? Ни у кого. А у вас будет. При условии, что вы примете моё предложение.

Орлову было очень жалко тратить такие большие деньги на каких-то жителей кишлака, но Директор сумел убедить его