Геном хищника 10 - Евгений Александрович Гарцевич Страница 55

на ура примет медведя, лося, бизона и их массивных аналогов с Аркадии. Кинетической энергии тяжёлой пули хватит, чтобы пробивать лёгкие преграды. Деревянные стены, обычные автомобильные двери, даже кирпичную кладку и хитиновый панцирь разнесёт, но что будет с бронёй биомехов, было не очень понятно. Точнее, понятно, что не пробьёт, но может прилично так деформировать.

От теории мы перешли к действию и, позвав Фея и спрятавшись от лишних глаз в подземных тоннелях, раздолбали остатки инкибутора и дымопряда. Получилось неплохо, на уровне точечных, усиленных ударов кувалдой Фея. Проблема была лишь в том, что мы не знали, насколько запчасти биомехов потеряли прочность после смерти. Что-то точно ушло, потому что живого паука Фей тогда так и не смог настолько деформировать.

Бронебойных патронов под этот калибр, по нашей информации, в природе не существовало, но Сапёр, так сказать, почесал репу и в задумчивости заперся в своей мастерской. До уровня Ульрика с его экспериментами с геномами Сапёру было ещё далеко, но голова светлая — глядишь и придумает, как в наших, почти полевых условиях, стальной сердечник из металла «Древних» добавить или как-то ещё создаст экспансивно-бронебойные пули.

Я спать опять не пошёл. Как-то меня вдохновила работа руками. Достаточно сосредоточенно, чтобы на время дать голове отдохнуть. Не строить планы, не пускать в них сомнения, а просто работать: чистить оружие, менять приклады, колдовать с патронами. Лучше любого отдыха получилось.

При этом до конца я не расслаблялся и вычислил ещё одного шпиона. Расстроился ещё больше, потому что парень был самым рукастым и мог бы стать чуть ли не заместителем Сапёра по оружейной части. Но, как бы там ни было, гадёныш спалился на попытке повесить на меня метку. Я сначала не понял, думал, что просто шея затекла. Но потом, как понял! И еле-еле сдержался, чтобы теперь уже не выдать себя. Позволил добавить метку и повторно чуть не спалился, когда в голову проник голос Осы.

«На тебе маячок, — прилетела мыслеграмма с кровожадным смайликом. — Только не снимай».

«И не собирался, — ответил я, уже проверив и поняв, что у меня это не получится. — Ты сможешь снять?»

«Приглушить точно смогу. А потом она сама снимется со смертью того, кто её повесил, — ещё один кровожадный смайлик. — Они сами себя сейчас закопают. И давай спать уже, хватит там с мужиками в гараже пиво пить».

Всё-то она видит, блин. Но и права тоже — наша любимая операция ловли на живца уже не то что началась — уже перешла во вторую стадию. Осталось, только чтобы команда загонщиков вся разом за мной потянулась. С этой целью ещё Шустрый во время брифинга на зачистку каменоломни, несколько раз невзначай подчеркнул, что я сначала иду с ними, а потом сворачиваю за каким-то очень важным и редким геномом.

Дальше уже действительно отсыпаться, ну и отъедаться, чтобы организм достроился после последних улучшений. Я спокойно (под наблюдением Пепла) проспал остаток дня и всю ночь, а наутро меня поджидало сразу несколько сюрпризов. И все хорошие!

Во-первых, Сапёр всё-таки справился и вручил мне пачку тяжёлых патронов. При этом сиял так, будто и не было у него двух бессонных ночей.

— Пока всего двадцать штук, — виновато сказал Сапёр, — поэтому ты уже по классике: один выстрел — один труп. И твоя рабочая дистанция метров тридцать, дальше придётся освоить ускоренную перезарядку.

Он протянул мне ещё две пачки, но это были уже обычные патроны, найденные в Гранаде, просто переснаряжённые.

Вторым подарком Сапёр вручил мне три гранаты. Две уже знакомых термобарических, и одну странненькую, больше похожую на толстый карманный фонарик с кучей светодиодов почти со всех сторон корпуса и затянутое в пластиковую плёнку. А точнее, с переработанную слизь, найденную в гнёздах уховёрток.

— Экспериментальная, — улыбнулся Сапёр. — Электромагнитная. Геном подходящий только один был, так что опытный образец испытаешь сам.

— Но фирма гарантирует? — улыбнулся я.

— Ага, — ухмыльнулся Сапёр, — вернём деньги, если не устроит качество.

Третий подарок, такой же экспериментальный вручил мне Марко. Тоже бросать, тоже взрывать, но поражающий элемент был совсем уж необычным. Он вручил мне три бытылки на манер коктейля Молотова, только внутри в прозрачной жидкости плавала куча серых червячков, похожих на длинные колючки.

— Червошипная, — сказал Марко, пародируя Сапёра, — Семейный рецепт. Если правильно разбить, то в одном месте пробьётся около пятидесяти шипов. Рецепт старый, но в охоте редко используем, шкура сильно портится.

— Спасибо, — поблагодарил я нашего проводника. — А ингредиенты ещё есть?

Ингредиенты нашлись. Насмотревшись на нас, Марко тоже развернул свою версию оружейной мастерской. Успел сгонять на вылазку и наловить червошипов, а потратить их на свои бомбы не успел. Немного возни с привыканием, как брать, куда совать так, чтобы они в руках не шипанулись, и я обновил «фуфустрел», превратив его в «шипастрел».

Собственно с таким арсеналом я и готов был к вылазке в горы. Обвешался на грани комфортного бега, но всё равно чувствовал себя ходячим магазином оружия. «Марлин» за плечами, «шипострел» на пояснице под рюкзаком, в руках «сиг» — прикипел я к нему, да массовых скоплений врагов на средних дистанциях никто не отменял, в разгрузке «чезет» в одном экземпляре, второй я снова отдал Анне. «Орсис» тоже хотелось взять, но мне тогда уже нужна мутация элефанти, чтобы с четырёх рук стрелять по-аркадиански. Но то, что я не взял снайперку с собой, не значит, что она не поучаствует в засаде на «волков».

Отряд мы собрали неплохой — сорок стволов, не считая «Пчёлерии», у которых были другие задачи. Руководил операцией Шустрый, гоняя вокруг нашей колонны на командирском багги. «Волки» ехали с нами, в кузове простого (не укреплённого) грузовика, в зад которому по чистой случайности дышала техничка с крупнокалиберным пулемётом. Чисто на всякий случай.

Вместе мы доехали практически до самого места, разбежавшись только у подножья длинной и широкой, но невысокой горы. Я выбрался из машины и, поправив тяжёлый рюкзак с патронами и недельным запасом провизии, проводил всю колонну дальше по старой дороге.

— Улыбаемся и машем, — сквозь зубы проговорил я, заглядывая в лица отряда и примечая особо колючие взгляды.

И когда машины скрылись за поворотом из каменных глыб, развернулся и притопил сам. Им на юг вдоль горы в сторону Рекадии, мне на юго-запад вглубь горной саванны, красота которой мне открылась после первого пригорка. Жёлто-рыжая горячая земля, камни, редкие акации и даже намёк на какую-то, чудом не высохшую речушку. Впереди каменные склоны, заросшие колючим кустарником, дальше отдельные плато, а за ними горы проглядывались уже сплошной стеной.