В огне чужого мира - Кирилл Юрьевич Шарапов Страница 55

— Миш, так может сейчас, — предложила артефакторша, — за ночь обернется, зверодухам все равно, ночь или день, они одинаково видят в любое время суток. Отправь и спать ложись, все равно контакт оборвется через полсотни километров.

— А знаешь, милая, я так и сделаю, — вытаскивая из ранца кубик с неулучшенным соколом и кидая его на землю, решил Михаил.

Хотя, что, значит неулучшенным? Черный зверодух при обретении физического образа сразу получил два умения. Первое — крик, причем очень сильный. На площади в десяток метров он мог вырубить кучу народу. И второй — дистанционную атаку стальными перьями, и было их шесть штук, почти все, как у его первой птички, только с поправкой, что мощнее и сразу, без кормления духами.

На то, чтобы объяснить молодому туповатому зверодуху, что от него требуется, ушло почти полчаса. Наконец, получив команду на взлет, черный сокол взмыл в ночное небо и за считанные секунды исчез во тьме. Почему-то Бельскому казалось, что птичку он больше не увидит. Ошибся, когда он проснулся от холодного, но, к счастью, обычного тумана, который заполз в овраг, его сокол сидел на ветке росшего рядом с лагерем развесистого куста и пристально смотрел на Михаила.

— А ты быстро, — выбираясь из спальника, произнес Бельский. Сохранять тишину не было никакого смысла, люди и так уже просыпались, только Варвара еще посапывала в своем спальнике. — Чего не разбудили?

— Доброе утро, милый, — улыбаясь, поприветствовали его жены в один голос.

— Мы тебя будить не стали, — продолжила Ирина, протягивая ему зубную щетку и коробку с порошком для чистки, — он всего десять минут назад явился, сомневаюсь, что новости могут как-то повлиять на наше путешествие. Вокруг пусто, а информация о том, что происходит у Создаля, носит, скорее, ознакомительный характер. Просто знать, так что не горит.

Бельский на это хмыкнул и отошел к роднику умыться и почистить зубы.

— Ир, — позвал он, — одолжи свое зеркальце, побриться надо, а то скоро зарасту.

Приведение себя в порядок много времени не заняло. Николай Андреевич последовал его примеру и тоже сбрил с лица поросль. То, что они в походе, не повод запускать себя.

Присев у костра, Бельский получил в руки кружку с горячим взваром и слегка разогретую на огне зайчатину, которую наловил сокол Ирины, поднятый для наблюдения за местностью, после того как они покинули лес.

Есть пришлось вслепую, поскольку завтрак он совместил с общением с вернувшимся разведчиком. Михаил получил почти три десятка картинок, потребовалось около получаса, чтобы разобраться в том, что сообщил ему сокол.

— Подведем итог, — наконец, вынырнув из сознания птица, произнес он. — Картина, конечно, преотвратная, все же тупой птиц, и взглянуть своими глазами и его — две разные вещи, но данные появились. За рекой наши, во всяком случае, Заставный в руках людей. Мост через Кеть разрушен, ну это мы и ожидали. Врага сокол не видел, но кое-что странное разглядел — вся степь за рекой изрыта, кучи земли, какие-то норы. Видел он еще и большие выжженные круги, абсолютно правильные. А еще там все заражено скверной. На той стороне укрепления, очень много новых, там настоящие засеки. Все они расположены на высоком берегу и тянутся на километры, войск там должно быть много. Но, как я сказал, птица тупая, и не знала, куда смотреть. Одно ясно, границу удерживает не один полк. Империя не отступает, а удерживает рубеж. До Создаля он долетел, город жив. Рядом с ним приличный воинский лагерь. Но город темный, ни одно окно не светится.

— Думается мне, ваше сиятельство, — подал голос Николай Андреевич, — мирных жителей могли эвакуировать в империю или в глубину континента. Любой зараженный играет против империи, становясь проводником скверны или ее солдатом.

— А что за норы и кучи земли на правом берегу? — поинтересовалась Воронецкая.

— Вероятней всего, Ирина Николаевна, оскверненные ушли под землю, там скрываются и оттуда атакуют, — предположил Берг. — Сомнительно, что они будут устраивать военный лагерь по имперским наставлениям, а прятаться до новой атаки на рубеж обороны где-то надо. Видимо, придумали что-то, чтобы их на открытой местности бить, вот и выкручиваются, как могут.

— Разумно, ваше сиятельство, — согласился со старшим дьяком Бельский. — Но это означает только одно, нам придется сильно думать, как попасть на ту сторону. А теперь подъем, и двигаем в сторону Создаля, нам идти и идти. Горынычу еще деревню зачищать, что у нас по пути будет, негоже оставлять очаг скверны.

До Хорара добрались к полудню. Да уж, скорость передвижения отряда была аховая. Когда Михаил только ехал в сторону города в компании егерей, путь от стоянки, включая переправу через реку, поход через лес и выход к лагерю, занял световой день. А сейчас у них полтора дня ушло только на то, чтобы до Хорара добраться. Беркут, занимавшийся разведкой, не обманул, река и вправду вспучилась. Она прилично разлилась по каменистому берегу. Не было и речи перейти ее вброд, стремительный поток унес бы любого. Если раньше она была по пояс, то теперь не меньше, чем по грудь, а то и по шею. Мимо Бельского, стоящего у самого уреза воды, протащило камень размером в половину его роста, следом проплыл кусок древесного ствола с обломанными ветвями.

— Нельзя туда лезть, — выдал Берг, останавливаясь рядом. — Даже если веревку натянем, снесет. А ждать, пока уйдет большая вода, тоже нельзя, может дней на пять затянуться, видимо, в горах большие дожди шли.

— Да уж, — согласился Михаил, — правы вы, ваше сиятельство, видимо, мне придется поработать извозчиком, сегодня вы все же полетаете внутри моего дракона. — Он развернулся и направился к остальным. — Сейчас я по одному буду вас переносить на тот берег. Начнем, пожалуй, с Ирины. Она способна за себя постоять, если что случиться. Милая, запрыгивай мне за спину, обхвати руками и ногами.

Княгиня Воронецкая послушно выполнила приказ, и через секунду Горыныч поглотил их. Два взмаха черными крыльями, две секунды полета, и вот они на другом берегу. Новое слияние, и Михаил вернулся на противоположенный берег.

— Кать, ты следующая, — скомандовал Бельский.

Переправа заняла час и вымотала боярина так, словно он