Старатель. Книга 1 - Алексей Анатольевич Рудаков Страница 54

– Погоди, Кабан. А с киркой той что? И с Хомяком? Выкопал он свой кристалл?

– Да что с ним… Да ничего. Ходил народ за ним, просил, но Хома наш лишь отмахивался – мол вот выкопаю грибницу, так сразу всем всё и расскажу. А пока мне конкуренты без надобности. Ну а после раз, – повёл рукой рассказчик:

– И пропал. Говорили, что кто-то видел его подле второго входа в Минаевскую. Ну того, что на второй ярус ведёт. Там прежде тихо было – народ никель да хром бил. Это сейчас туда гадости понабежало – кровососов матёрых, да трупоедов-переростков. А до катастрофы хорошее место было, да. В общем, – он взял было в руки свой тазик, но тотчас поставил на место, принявшись копаться в рюкзаке:

– Те, кто туда после спускался, говорили, что видели ещё его следы – пробитый вниз проход. Ща он зарос, конечно. Но, – Кабан встряхнул флягу у головы:

– Но говорят, что если там, на втором уровне, лечь на пол и прислушаться, то можно услыхать стук кирки, словно кто-то ход бьёт. Тихонько так – стук… Стук… Может байка, может нет, не знаю, давай лучше примем по маленькой. – Отвернув крышку он приложился к горлышку делая небольшой глоток и передал водку мне: – Прими, всё пищеварению поможет.

Байка вторая – «Жуки-серуны»

– А ты в курсе, что жук, – Кабан кивнул на ползущего по своим делам, жука: – Если его напугать, то он серой гадит?

– Да ну тебя, – оттерев со лба пот примериваюсь к стене, где разведанная мной жила уходит под порожняк: – Харе врать.

– Я?! Вру?! Ну, не верь, коли так думаешь. Но – послушай.

– Гони, – взмах, и кайло, удачно попав клювом, сбрасывает к моим ногам приличный кусок породы.

– Я тоже не верил, – усаживается он на корточки в отдалении от меня, не желая попадать под летящую в стороны пыль и крошку: – А вот как-то иду, день не задался, ничего не накопал, а тут – жук. Ну я на него и рявкнул – «Ах ты такой-сякой! А ну прочь пошёл, пока кайлом не пере…!». Жук, аж подпрыгнул на месте, да и дёру. А на полу, там, где он был, кусок серы с кулак лежит. Вот честно.

– Врёшь. – Ещё один, отпавший от моих ударов, кусок породы, наконец обнажает толстую полосу самородной меди, уходящей вглубь стены: – Не бывает такого. Не верю.

– Да я и сам не верил. Нашим рассказал – насмех подняли. Все. Кроме Стаса Белого. Он, как услышал, задумался. А после, как я точно знаю, стал жуков ловить. С десяток, почти, поймал и в загончик из мешков с песком, посадил.

– И что? – Самородки меди падают к моим ногам, моментально оказываясь в рюкзаке.

– А то. Посадил он их и орать на них принялся. Пугать, то бишь.

– И как? – Слушая его, отбиваю породу вокруг жилы, сплёвывая ставшую тягучей от каменной пыли слюну.

– Ты хоть респиратор надел, – в голосе Кабана слышно неодобрение: – Чего лёгкие за зря портить?!

– На Сейфе отлечусь. Так Стас то что? Ну – пугать стал, и?

– А то! Приподнялся конкретно. Мешками стал серу Гоше в Коровке, да Пороху, что рядом там, таскать. И всё бы хорошо было, но перестарался.

– Это как?

– Слишком сильно запугал. Наорал, ногами сильно топал – они ж через пол чувствуют, а жуки раз и – хлоп, хлоп, хлоп, позеленели.

Стресса, видно, не пережили.

Раздулись, ну Стаса радиацией и накрыло.

Мы ж не биологи, чёрт его знает, что там у них с биологией.

– Это точно, – перекидываю в рюкзак несколько кусков руды. Что ж. Неплохо. Хорошую я жилу нашёл, считай слитка на три набил.

– В общем, – продолжил Кабан: – Белый на рес ушёл. А когда оклемался, то сюда, – похлопал он рукой по скальному полу: – Не ногой. Говорил, что мол наелся и шахт, и пещер. Вроде как на Побережье ушёл. Я слыхал, не знаю, врут может, он там токсичных пауков приручить пытался. Но думаю, – поднялся он на ноги: – Брехня это. Лады, Сэм. Пойду я. Я ж за углём шёл, да вот тебя увидел, и засел. Давай, удачи.

Байка третья – «Просветление»

– А ты знаешь, что такое – просветление? – Сергей Кабан, взваливший на себя роль наставника молодого горняка, то бишь меня, и совершенно безвозмездно, появился из темноты именно в тот момент, когда я решил сделать перерыв в работе киркой.

– Просветление? – Кирка попалась ухватистая, порода шла быстро, обещая вот-вот открыть жилу хрома, по всем признакам гулявшую где-то в стене, и я был не против передохнуть, давая роздых рукам и слушая словоохотливого товарища.

– Просветление, это когда духовно развиваешься, поднимаешься вверх и…

– Ты лучше присядь, – покопавшись за пазухой Кабан вытащил и протянул мне нечто округлое, завёрнутое в бумагу.

– Крысбургер? – Принюхиваюсь, не разворачивая. Точно он.

– У тебя что? Склад неподалёку? Или опять в туннели бегал?

– Ну бегал, чего такого?! Слитки там лучше идут. С руками отрывают.

– Угу, и бонусом бургеры дают, да? – Ещё раз понюхав, убираю крысбургер за пазуху: – И я даже знаю, кто там тебя подкармливает. А, Кабан? Я верно догадываюсь?

– Отстань! Я к тебе о высоком поговорить пришёл, о…

– О просветлении. Помню, уже ответил.

– И неверно!

– Да ну?! – Услышать такое мне, бывшему порученцу гранд инквизитора, было, по крайней мере странно.

– Ну да, – уверенно кивнул он: – Твоя беда – ты никак думать, как шахтёр не начнёшь, понимаешь? Тебе надо всё прошлое забыть, пустить мысли по кирке и тогда порода сама раскроется. Во.

– Сам придумал, или подсказал кто?

– Подсказал. – Не стал выдавать очевидное за желаемое Кабан, присаживаясь на корточки: – Был тут у нас один… Просветитель. Отец Олень.

– Олень? Чё, вот так прямо – олень?

– Не. Он был О-лен. С ударением на «О».

– Ааа…

– Но мы его оленем звали. Не обижался.

– Смирение качал. Ну, типа с терпением сносил ваши шутки.

– Ааа… Ну да. Сносил и носил тоже. Руду он таскал хорошо – жилистый был, крепкий.

– И чего он тут забыл?

– Говорил – обет дал. Храм подземный построить своими руками. Вырубить, то есть и в нём молиться. Мол – молитва крепче Актива. Не допустит она, чтобы Храм поглотило.

– Чуда желал значит. А это уже гордыня, – неодобрительно качаю головой: – Грех.

– Ну… Он по-другому считал. А нам-то что? Нам пофиг. Показали ему место, – Кабан хмыкнул: – Там, где, значит, порода помягче, кирок дали, еды, воды, ну и