Дилетант - Александр Владимирович Забусов Страница 53

Неумолимо бежали секунды. Послышались звуки шагов. Сергей затих. Застыл в не слишком удобном положении. Кажется, дышать перестал. Пережидал, пока вояка, постояв почти рядом с ним, не тронулся дальше.

Всё! Выдохнул из груди воздух, глотнул свежего.

Лишь только контролер территории удалился, как Серега сразу же набросил на забор крючок «кошки», там, где она к штырю крепится, зацепил им за проволоку. От крючка потянулся тот же шнур. Дернул на себя. Проверив проволоку на крепость, мельком взглянул на часы и… опять распластался под стеной, замер.

Вновь показался сторож. Возвращался с обхода. Шел, всматриваясь в пустоту по кромке забора. Если заметит шнур, придется за спиной оставлять свидетеля в обморочном состоянии. Не убивать же мужика? Не хотелось наследить на последнем этапе, когда всё так удачно смог провернуть.

Охранник скрылся за углом. В тот же миг Рязанцев стрелой поднялся на ноги и, упершись рифленой подошвой в стену, натянул шнур. Торопливо перебирая руками и ногами, поднялся по плоскости забора. Выждав, пока наружный охранник завернет за угол, сбросил веревку, следом с пятиметровой высоты спрыгнул сам.

Марфино – в недалёком прошлом город-курорт

Дороги Империи от региональных автомагистралей реальности, в которой родился и проживал Рязанцев, ничем особым не отличались. Узкие, не слишком ухоженные. Естественно, и движение транспорта соответствующее. Единственное отличие, вместо постов ГИБДД, в направлении морского побережья посты военных и жандармерии выставлены. Документы у него один раз проверили, но оставленный Мухой «пропуск-вездеход» сработал как надо. Отпустили и в багажник внедорожника не заглянули, потому полторы сотни километров отмахал походя. Не взмок, не устал, морально не перенапрягся. Ехал, рассматривая дорогу и природу.

В какой-то момент почувствовал, что что-то изменилось, будто пересек невидимую красную линию между прошлым и настоящим. Вот уже сорок минут езды по довольно-таки приличной дороге отмечено им отсутствием сопутствующего и встречного транспорта. Пейзажи за окном внедорожника ничем не отличаются, а вот людей что-то не видно. Даже странно. Пару придорожных деревень целы, но пусты. Притормозил. Даже бездомных собак и тех нет. Поселения-призраки, и они явно недавнего происхождения. Вот воздух, тот явно стал морем попахивать, морем и степным разнотравьем.

Еще через тридцать километров по косвенным признакам обнаружил присутствие людей. Согласно карте, вот-вот вид городских окраин должен появиться.

Полуденное солнце печет неимоверно, заставляет стекла в машине держать опущенными. Не сразу определишь, что климат в худшую сторону и здесь меняется. Город как бы затаился среди холмов. Скрывался от песчаных бурь, ну и самим собой наслаждался. Да, именно самим собой. Теперь это одинокий и потерянный рай. Вот и до пункта назначения добрался.

Экипировавшись по-походному, спрятав машину, Сергей приступил к оценке территории. Лишь слегка вороша пригород, осознал, что Марфино после долгой и кровопролитной войны для жителей Империи стал позиционироваться чем-то вроде фешенебельного курорта, в котором, скорее всего, места бронировали на 30 лет вперед… Шутка, но недалекая от истины. Трудно сказать, насколько он прав, но, во всяком случае, коробки домов, находящиеся в зоне видимости, производят впечатление вполне стандартных гостевых приемников. Это ощущение утвердилось, когда вышел к пляжу с белоснежным песком и бирюзовым морем. Опустившись на колено, присел, через окуляры бинокля «стрельнул» взглядом по открытому пространству. Ощущение произошедшей катастрофы отсутствовало. Побережье здесь и впрямь чудесное. Вон метрах в двухстах десяток детей в волнах плещутся. Значит, в городе люди всё же остались.

Перевел бинокль в сторону суши. Бррр! Даже с учетом солнечного дня и синего неба без единого облачка, место и впрямь производит гнетущее впечатление. Набережная пуста, никто не ходит по улицам некогда многолюдного и шумного курорта. Сергей давно заметил, люди вообще плохо переносят тотальную тишину, такую, чтобы в ушах звенело. Для них, как коллективных существ, куда естественнее воспринимать шумы, свидетельствующие о присутствии биологических сородичей. Однако не может быть, что, кроме купающихся детей, город пустой. Пора поближе с ним познакомиться.

Уже стоя на набережной, прочувствовал дикость картины, похожей на апокалипсис. Вокруг мусор, горы хлама, тонны барахла. Провел сравнение:

«Будто на городскую свалку попал».

Всё потеряло свой блеск. На зеленых лужайках повсюду разбросаны битые бутылки, на кустах, из которых торчат арматурины, висят грязные тряпки. Всё сероватым, почти невидимым пеплом, как вековой пылью, покрыто. Запустение. Явно, что Марфино не в эпицентре взрыва очутился, но на дальних подступах взрывной волной его всё же качественно зацепило.

Вошел в проулок. На узкой улочке, мощённой отполированной ногами брусчаткой, магазины с разбитыми витринами забиты одеждой, на столах в ресторанах стоит давно сгнившая, а потом подсохшая еда, а в прачечных, дожидаясь хозяев, висит грязная, потрепанная одежда.

Подумал:

«Пусти сюда съемочную группу, наверное, неплохой бы получился фильм в стиле артхаус. А постоит всё в таком виде еще десяток-другой лет, смотришь, и «Сталкера» можно будет переснять так, чтобы Стругацких было побольше, а Тарковского – поменьше».

На одной из улочек, идя по узкому тротуару, наткнулся на живую девушку, непонятно почему неподвижно стоявшую в пыли. Под порывом ветра пополам со сквозняком ее окутало завесой легкого, как воздух, пепла, слизанного с открытого пространства комнат дома. Повсюду разруха. Рядом с ним стена, обвалившись, кирпичным мусором загадила территорию.

Застывшая в трансе девица, на которую нечаянно вышел, в горестном созерцании, кажется, не могла оторвать взгляда от полуразрушенной постройки. Проследил, куда так пристально смотрит. Не особо понял такой интерес. С улицы просматривалась внутренняя сторона комнаты, тоже лишенная перегородок и перекрытий. Где-то остались обрывки обоев, пестрела выгоревшими пятнами облупившаяся краска.

Подумал, что, может, это пропавшая принцесса и есть? Но здравый смысл победил, тем более вспомнил, что чиновник утверждал, будто Светлая в плену. Окликнул:

– Сударыня!

Услышала. От призывного окрика будто очнулась. Посмотрев на приближавшегося чужака, отвернулась и, почти не разбирая дороги, решительно пошла прочь. Вот и весь разговор. Догонять бесполезно. Очень может быть, что из-за катастрофы и переживаний девица не в своем уме пребывает, потому источник информации в другом месте поискать придется.

Колокольня на церкви издалека указала ему возможный путь. Из-за кованой, а потому устоявшей, ограды видно было, что дом приходского священника ничем особым не отличался от многих городских построек, разве что поменьше в размерах был. Он располагался чуть в стороне от церковной постройки, но так же, как и её купол, частично пострадал после бомбардировки ядерным боеприпасом. Между церковью и домом находился двор с высоченными дикими каштанами, и этот двор явно подвергся уборке, хотя и на его территории видны были следы былой замусоренности.