"Фантастика 2026-154". Компиляция. Книги 1-30 - Луций Корнелий Страница 51

Начался бой, а Моргот заговорил. Больше его слова не обретали понятный смысл, но от них все вокруг дрожало. Багровые искры кружились меж кристаллов и зеркал. Воздух поплыл жарким маревом. Даже в самых смелых сердцах пробуждался страх. Готовилось нечто смертельное. Ещё немного их всех здесь будет уже не спасти. Страх… Одних он парализует, но воинов лишь заставляет быстрее идти на врага.

Гил-Гэлад, Кирдан, Элронд и другие эльфы ринулись вперед, люди не отставали. Василич шел с бродексом за исбшным щитником. Барон наконец пустил в ход полутор на полную мощность, зайдя на толпу орков с левого фланга. Древние эльфы смели тёмных, как волна песчаный замок. Гил-Гэлад одним страшным ударом снял две головы.

Однако тьма вокруг сгущалась. Дышать становилось все сложнее. Запахи дыма и горелой плоти перехватывали горло. В сгущающемся мраке мерцали багровые огни, не дававшие света. Голос Моргота возвысился, а с молота сорвались всполохи пламени. Двое эльфов и ещё один человек упали, охваченные пламенем как спичечные головки.

Когда орки в большинстве пали, то видимость снизилась до нескольких метров. Лишь сосуд в руках Гил-Гэлада немного разгонял мрак, да мерцали янтарный глаз и огненный молот. Наконец старые враги сошлись.

Гил-Гэлад ударил молниеносно. Полетели искры, капли черной крови и звенья золотых украшений. Однако Моргот был жив. Он смеялся. Ещё один удар другого эльфа. И снова Тёмный Владыка смеётся, лишь немного отступив назад. А тьма уже смыкает свои когти на разумах и душах.

— Вам не убить меня! Феанор не смог. Его клинок оставил глубокие раны, но силы все равно не хватило. Я буду…

«Править вечно»? Это ли хотел сказать Моргот? Останется загадкой. В тот миг на его голову опустился клюв люцернхаммера. Все же не зря Поляк выбрал себе это оружие. Заклятье Мелькора делало его плоть намного прочнее обычного мяса.

Мечи действительно не могли оставить серьезной раны. И топором, наверное, было бы сложно пробить. Однако удар двуручным молотом, да ещё и с разбегу, да ещё со всей дури…

Моргот замолчал. Острая боль пронзила череп старого колдуна. Он понял, что эту рану ему уже не заживить, не закрыть золотой пластиной. Взор Моргота начал меркнуть, а тьма вокруг рассеиваться. Посыпались новые удары, слабела колдовская сила. Однако, собрав остатки могущества, Враг всех свободных народов окружил себя на несколько секунд пламенем. Ударная волна отбросила светлых. А Моргот снова заговорил. Меч он отбросил, а свободной рукой вырвал из левой глазницы сияющий кристалл.

— Будь ты проклят, Гил-Гэлад. Ты и весь народ твой. Не торжествовать вам на моих костях. Царство твое падет и пожрет его огонь.

Моргот сам пылал. Золотые заплаты и украшения стекали по черной коже.

— Не торжествовать вам над моими детьми. Лишь смерть и забвение ждут ваш народ. Вот мое предсказание. Будьте прокляты!

Голос его снова возвысился, обращаясь в рев. Он швырнул янтарный кристалл в потолок. Вспышка, и в крыше прожгло дыру. Жёлтая звезда поднялась над Удуном, направившись на Юг. И все, кто видел её, ощущали странное влечение к янтарному мерцанию и смутное чувство тревоги.

Гил-Гэлад торжествующе поднял клинок. Тьма рассеялась. На улицах Удуна поднимались ото сна люди и эльфы. Гил-Гэлад стоял, улыбаясь. В его груди зияла прожженная рана, сквозь которую было видно, как медленно бьётся сердце короля эльфов. Оно сделало ещё семь ударов и остановилось, но Гил-Гэлад остался на ногах. Даже будучи мёртвым, он гордо стоял над поверженным врагом.

Кто-то из людей перекрестился. Они чувствовали смесь уважения и облегчения. Гил-Гэлад был великим воином. Настоящей машиной смерти. Хорошо, что он был на стороне людей в этой войне. И, наверное, к лучшему, что он в этой войне погиб. Не дай боже пришлось бы с ним когда-нибудь драться…

Глава 20

Выжить после победы

«Этот город — самый худший город на земле. Он как будто нарисован палкой на говне».

Илья брел вдоль пыльной улицы Удуна, морщась от головной боли. Около часа назад попаданцы одержали окончательную победу. Моргот мертв. Пойманные мороком люди проснулись. Оказалось, что орки и гоблины в городе также спали, не имея возможности перерезать попаданцев. Многие из них бежали, иные были убиты. Город ныне принадлежал армии Света.

А что дальше?

Лично Илья собирался дойти до кабака, чтобы там привести себя в порядок. То есть умыться и нажраться. Нос был сломан, на лице набухал здоровенный фингал. Может быть, лицевая кость сломана. Копьё его застряло в туше какого-то барлога. Скорее всего сгорело и оплавилось. Полэкс Илья оставил в крепости, взяв с собой лишь мечи. Свой и Нимродэль.

— О, ты в кабак?

Голос Алу. Он нагоняет Илью, опираясь на копье. Единственная его травма за бой — тролль на ногу наступил.

— Ага. В кабак.

— П-пошли.

Дверь одного из домов рядом вылетела с удара ноги. В проходе показался мужик в одном исподнем.

— Запирайте этажи, нынче будут грабежи! — радостно объявил он.

В одной руке мужик держал винную бутылку, а в другой напуганную девицу, пытавшуюся прикрыть обнаженную грудь.

— Эй, люди! За русских! — это он уже явно Илье и Алу адресовал, после чего отхлебнул и затащил девицу обратно в дом. Судя по звукам там уже шло веселье.

— И кто-то собирается такое пресекать? — спросил Илья.

— А че ты меня спрашиваешь? Вызови п-полицию.

— Телефон одолжишь? — ответил Герасимов. — Я свой дома забыл. В Москве.

По пути им попалась группа оборванных местных, которые тащили что-то из кладовых зажиточного дома. При виде попаданцев они заулыбались, замахали. Краем глаза Илья заметил, что в кладовой лежал труп хорошо одетого гоблина, измордованный до состояния отбивной.

«И эти туда же. Погнали наши городских».

— А что Ньяль? Не видел его? — спросил Илья.

— Он в список Шиндлера играет. Спасает зелень и полукровок от эльфов.

— Интересно… А где он?

— А вон, видишь тот дом с балконом у стены? Глянь.

— Тогда встретимся в кабаке.

— Бывай.

Сложно сказать, зачем Илья шел повидать «командира». Наверное, просто стало интересно посмотреть на небывалый по нынешним временам акт гуманизма.

Рядом с убежищем стояли Давен и ещё несколько человек, а с ними Аулендур. Снова объявился, экстрасенс недоделанный.

— О Великое Пламя. Какие люди… — театрально поклонился чародей. — Вам нос вправить, или хотите, чтобы он в будущем всем напоминал о ваших бранных подвигах?

— Вправить. О моих подвигах я всем напомню сам в устной форме. А где Ньяль?

— Там внутри. Позвольте провожу.

Убежище было битком