Иной мир. Разведчик - Никита Эдуардович Шарипов Страница 50

город, который находится под землей, я же сказал об этом, — спокойно сказал Никита. И, видя что Макс ждёт ответа на вторую часть вопроса, добавил: — Я неплохо знаю данную местность и поэтому уверен на сто процентов в решении Жданова отвести нас в Заркхар. Но это решение я вообще не считаю верным. Небольшая община свободных, живущая там, будет совсем не рада новым ртам. Но это уже вторичная проблема. Сначала до Заркхара нужно хотя бы добраться. И это, могу заверить тебя уже сейчас, удастся сделать далеко не всем, потому что по дороге к городу нам встретиться много всяких опасностей. До самого города дойдут только несколько человек, а может и вообще никто не дойдет.

Макс краснел с каждой секундой все сильнее и сильнее. Вначале Никита показался ему серьезным парнем, но теперь, после того, как удалось его немного узнать, все больше и больше хотелось нанести инвалиду новых увечий. Это же надо так уметь врать! Нагло, умело, и с неизвестной целью! И Макс уже не сомневался, что Никита не знал их прошлого, а просто каким-то обманным способом узнал некоторую информацию. Шарлатан он, самый обычный шарлатан!

Удерживая гнев, Макс задал вопросы:

— Какую цель ты преследуешь? Ты все-таки хочешь занять место Жданова? Для этого сеешь смуту?

Никита улыбнулся сказанному и совершенно спокойно ответил:

— Нет, я уже давал ответ на этот вопрос. Не хочу занимать чьего-то места, свое меня полностью устраивает. Но ты всё таки прав, Макс, кое-чего мне хочется. Сберечь людей, вот что я сейчас пытаюсь сделать. И происходящий в данный момент разговор ничто иное, а самая обычная попытка найти поддержку. Но, как вижу, эффект обратный, я почему-то сам того не ожидая умудрился сильно тебя взбесить. Верно вижу или нет?

— Да, я сильно разозлился. Ничего не понимаю. А когда не понимаю, то почти всегда злюсь. Ты мог бы все объяснить, и тогда бы я…

— Я пока что не готов объяснить ВСЁ, — Ермаков сделал на последнем слове какое-то особо глубокое ударение. — А ты, Макс, это «ВСЁ» не готов понять и принять. А вот подзатыльник от Жданова ты принять готов и скорее всего сейчас его получишь.

Макс и Никита ехали вторыми, и по правильному они должны были выскочить на улицу сразу же после остановки колоны. Но вместо этого сидели, говорили, и ничего не замечали. Весь народ, включая Жданова, уже успел выгрузиться и по сути все теперь ждали только их.

— Просто важный разговор заканчивали! — попытался оправдать себя Макс, первым выпрыгнув из кабины почти под ноги Жданову. — Ермаков опытный, много полезного рассказал, а я информацию ценю!

— Ха-ха, — злобно выдал полковник, глядя прямо в глаза Максима. А затем он повернулся в сторону Никиты, который вышел из-за грузовика, и все так же обращаясь к Максу сказал: — И чему полезному тебя мог научить этот одноглазый урод? Тому, как нужно поступать, чтобы заработать такие же увечья? Тоже хочешь без члена остаться, да? Странные у тебя цели в жизни, Ефименко!

Проигнорировав сказанное, Макс спросил:

— Мы пойдем в Заркхар?

Жданов посмотрел на Ефименко и показал удивление только на мгновение. А затем он сделался слишком злым и невозможно громко стал орать:

— Это собака Митяй тебе про Заркхар сказала, да? Вот же кусок вонючего навоза, проболтался и насчет этого! Отверну ему голову! Когда-нибудь не сдержусь и отверну! Достали меня его разговорчики! В гробу я его доброту видел!

— А разве навоз бывает не вонючим? — спросил улыбающийся Никита.

У этой фразы была только одна цель, Ермаков хотел переключить гнев полковника на себя. И переключение произошло незамедлительно, Жданов резко повернулся и одним мощным шагом переместил свое немалое тело вплотную к Никите.

Немного наклонив голову и прищурив единственный глаз, Жданов тихо спросил:

— Этот комариный писк мне не послышался? Нет же? Ты же что-то пищал, да?

— Про Заркхар пищал, это я сказал про него Максиму. Митяй совершенно не причем, поэтому мне хочется как можно скорее реабилитировать почем зря обвиненного старика.

— Ты мог знать про Заркхар! — Жданов продолжал говорить шепотом. И было хорошо заметно, что злости в нем становится с каждой секундой всё больше. — Это Митяй, собака старая, это точно он проболтался! Это он специально делает, это всё из-за Федьки!

— Федьки в живых нет, его Черные поймали, и повесили в тот же день, — спокойно рассказал Никита. Он стоял в непринужденной позе, но хорошо знал, какая реакциям последует за его словами, и потому был готов к ответным действия.

И поэтому увернуться от любимого удара Жданова, мощнейшего апперкота, для Ермакова не составило труда. А затем ему так же не составило труда провести контратаку. И полковник, вообще не готовый к такому повороту, получил локтем в челюсть и благополучно завалился на землю лицом вперед.

— Вот же чёрт! — воскликнул Макс, первым врубившись в произошедшее. — Ты его вырубил! Ты его вырубил! Никита, ты его вырубил нахрен!

— И нахрен ты его вырубил? — спросил появившийся из неоткуда Леха Просвердин.

— Тот же самый вопрос интересует и меня, — сказал Антон Балмаков. — Что за фигня у вас тут произошла? Никита, ты за что его так?

— Жданов его первым ударил, — сказал Макс, чтобы поскорее сгладить вину Ермакова перед друзьями. — Ударил, но промахнулся. И Никита в ответ ему заехал. Не промахнулся…

— Просто кто-то же должен его был на место поставить, — спокойным тоном, будто вообще ничего не случилось, сказал Никита. От места драки он уже отошел на три шага и теперь стоял прислонившись спиной к переднему колесу грузовика.

Полковник Жданов начал подавать признаки жизни. Забормотал что-то непонятное и не слишком активно зашевелился. Макс поспешил уточнить:

— Никита, а ты точно уверен, что поставил его на место? Я вот в этом вообще не уверен! А вот в том, что ты себе врага нажил, да! Характер у Жданова далеко не простой!

Никита только улыбнулся:

— И тут ты прав, Макс. Этого горбатого даже могила не исправит, поэтому его проще убить прямо здесь. Но я максимально гуманный человек и поэтому не стану этого делать.

— А вот я вообще не гуманен! — прорычал Жданов и начал вставать. Его налитые кровью глаза смотрели на Ермакова и можно было не сомневаться, что последнему скоро будет плохо.

Полковник