Авантюрист - Владимир Геннадьевич Поселягин Страница 50

На мне чёрное драповое пальто, утеплённая кепка, шарф и ботинки на каучуковой подошве. Штаны с начёсом – похолодало резко. Город просыхал после ливня, лужи блестели на мостовой. Сейчас мне не хотелось идти в магазин, зачем платить в стане врага? Ночью сам возьму что нужно. Но до ночи ещё далеко. Сначала разведка: найду нужный магазин, запомню его местоположение и устроюсь на днёвку. Иллюзия поможет снять комнату. Пока я изучал редких прохожих, сравнивал их одежду со своей. Есть ли разница? Заметна ли она? Говорили, что советская одежда имеет свою, особенную черту, и намётанный глаз её легко различит. Я и сам могу определить. Сильно, впрочем, не отличается. Есть, конечно, мелкие особенности, которых не встретишь у местных, но они не бросаются в глаза. В общем, светиться не хочется, нужно поскорее решить свои вопросы и снять комнату или номер в гостинице.

Я начал подходить к прохожим и задавать вопросы. Двое первых не знали немецкого, а финским и шведским я не владел. Третий знал немецкий, но в городе не ориентировался, не местный. Но вот, приметив городового, я обратился к нему. Он говорил по-немецки, хоть и плохо, зато родной город знал, как свои пять пальцев. Магазины были, даже два! Он подробно описал, где каждый из них находится, и подсказал неплохую гостиницу неподалёку. Поблагодарив его, я направился к ближайшему магазину. Закрыто. Рано ещё. Но место запомнил. Потом ко второму. Тут немного заблудился, вышел к набережной, но всё же нашёл его, а потом и гостиницу. Иллюзия женщины, похожей на меня, сняла комнату на двоих, я поужинал из своих запасов, принял душ с горячей водой (тут такая услуга была) и завалился спать.

Ночью я вскрыл оба магазина и забрал всё, что нужно. Да, спальники тут не чета армейским, куда лучше. Да и скалолазное оборудование отличное. И ещё кое-что по мелочи, ради чего я, собственно, и затеял всё это. Потом посетил клуб археологов. Археология у финнов в зачаточном состоянии, зато я унёс сумку с отличным набором инструментов. Видно, что дорогой. А мне нужно. Хранилище забито под завязку, накачаться успел разве что килограмм, но теперь я точно готов к северным приключениям. А потом в порт. Утром я приметил там интересные цели. То ли сторожевик на входе, то ли тральщик. Подлетел на своём одеяле над волнами, снял наблюдателей на палубе. У меня шесть шашек тротила и бикфордов шнур. Вскрыл погребок со снарядами. Одной шашки хватило. Шнура на три минуты. И полетел к следующим судам.

Когда рванул сторожевой корабль, я успел заминировать ещё два довольно больших грузовых судна под шведскими флагами, с продовольствием. Только пришли, утром я их не видел. Тут же открыл кингстоны телекинезом и взорвал их, чтобы не смогли закрыть. Вода хлынула внутрь, экипажи бросились врассыпную. Я вернулся в порт и до конца ночи взорвал арсеналы шести береговых батарей, взрывчатку брал у них же. Артиллеристов гасил всех до единого. Но потом мне это надоело. Решил, что хватит. На юг! Может, захвачу конец бархатного сезона на Чёрном море? И полетел к передовой. На рассвете я снова забился в лесок. Тут он не такой густой, но надеюсь, что скроет.

Проснулся я не самым приятным образом. Меня вдруг выдернули за ноги. Я как гусеница оказался в своём летнем спальнике, связанным по рукам и ногам. Печку я даже не разжигал, в кибитке и так тепло, летнего спальника хватало. Я был в трусах и майке. Даже жарковато. Наши. Не финны. Форма, у некоторых камуфляжные костюмы, наше оружие. Восемь человек, с рацией. Я быстро вырубил их телекинезом. Связываться с ними не хотелось. Был и девятый, в стороне, за пределами моей досягаемости. Он увидел, как товарищи беззвучно падают, и бросился бежать. Не к нам, а от нас. Пожав плечами, я с опаской поглядел в ту сторону, мало ли стрельнет, убрал кибитку и спальник, быстро оделся и тоже побежал прочь. Эти восемь очнутся, голова поболит, но ничего страшного.

Однако, я всё же вернулся. Это же явно разведгруппа. А вдруг финны у них на хвосте? Спеленают тёпленькими. Вернувшись, я увидел того, девятого, он пытался привести товарищей в чувство. Двое уже сидели, держась за голову. Я поохранял их немного, и они, собравшись, ушли, троих ещё шатало. А у них и правда были финны на хвосте, шли по следам, три десятка. Видимо, противодиверсионное подразделение. Днём соваться к ним смысла нет, слишком они всё вокруг держат под контролем. Видно, что ребята битые. Я шёл по их следу до ночи. Финны как раз настигли наших, началась перестрелка. После этого я уничтожил всех финнов (да это добровольцы из Швеции оказались) и двинул к передовой. Там обнаружил базу диверсантов, тех, что к нам в тыл ходили. По снаряжению, вооружению и отличной подготовке понял, что тут их около сотни: командование, инструкторы, тылы. Всех уничтожил и, перелетев на нашу сторону, двинул на юг. А тут леса! Летать между деревьями ещё то приключение, нафиг надо! Пришлось лететь над дорогой. Ничего, через несколько дней буду в Сочи. Добрался! Ну всё, отдыхаем. Заслужил. Снял дом, весь, с иллюзией матери. Это не сложно. И стал обживаться.

Глава 8

Орудуя кисточкой из археологического набора, я смахнул последние пылинки с силовой линии пирамиды, напоследок заполировав бархатной тряпицей. Сегодня шестое октября тысяча девятьсот сорок четвёртого года. Недавно отметил девятилетие, по этому случаю был даже торт. Сам испёк.

Что сказать? Уже полгода как я вожусь с этой археологической диковиной, и да, теперь я отлично знаю, что она собой представляет. Но обо всём по порядку.

До весны, до самого конца апреля, я жил в Сочи. Оттуда отправил три письма Наталье Сергеевне – весточку, что я жив-здоров, при отце, который служит интендантом по сочинским госпиталям. В ответ пришло два письма, а потом со слов соседки из Сочи – бомба попала в дом, никто не выжил. Пропасть без вести показалось мне не лучшим решением, а тут – погорюют да забудут. Рубил концы.

Хранилище ломилось от припасов, хотя заполнял я его неспешно. Две тонны варенья, сухофруктов и даров моря – свежей рыбы и вяленой. Накопилось за зиму и весну почти двадцать тонн добра. Примкнув к немцам, я набил хранилище до отказа, готовясь к рывку на Север. Повезло выторговать плавающую танкетку «Т-40» с автоматической пушкой. Правда, не на ходу и изрядно изношенную, но по пути на Север