Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев Страница 48

— Располагайтесь, сейчас принесу журналы.

Она вышла из кабинета, а я отодвинул разделочную доску с дольками апельсина подальше от себя и лишь после этого опустился на стул.

Вернулась Эльза в сопровождении седого помощника, с немалым трудом тащившего целую стопку потрепанных тетрадей. Библиотечный служащий водрузил их на стол и вышел, а заведующая пояснила:

— Сюда внесены запросы книг, которые дозволяются к выдаче бакалаврам и лиценциатам. — Она взяла еще одну дольку апельсина и с кокетливой улыбкой спросила: — Надеюсь, я вам не помешаю?

— Вы — мне? — поднял я взгляд. — Никогда!

— И что же вы рассчитываете здесь найти?

Я повел пальцем по строкам, высматривая имя племянника его преосвященства, но сразу заметил знакомое название и отвлекся. Эльза наклонилась над моим плечом и озадаченно хмыкнула:

— «Трактат о божественном выдохе»? Он же записан не на вон Далена!

— Уверен, Ральф его тоже брал, — ответил я, делая пометку в собственной тетради.

— С чего вы так решили, Филипп?

— При самостоятельном изучении этой техники осложнения вовсе не редкость. Я заострю на этом внимание подопечных…

Трактат описывал принципы работы с исторгнутым из себя эфиром, это давало заклинателю определенные преимущества, но при неосторожности могло повлечь серьезное истощение. Лорелей Розен действовала строго в соответствии с приводимыми в этом сочинении рекомендациями, хоть сама получить его на руки и не могла. Наверняка посодействовал Ральф.

Эльза со стаканом бренди отошла к окну, и я, продолжая изучать записи, спросил:

— Не припомните, в ваших фондах есть «Обманы» преподобного Еремиаса Тольмского?

Заведующая покачала головой, отпила бренди и печально вздохнула:

— Слишком редкое сочинение, канцлер отказался выделить деньги на его приобретение.

Я кивнул и продолжил листать журналы. Время от времени в них попадались строчки с интересующим меня именем, но в основе своей затребованные вон Даленом книги никаких неприятных сюрпризов бакалавру преподнести не могли. Закралось даже подозрение, что попусту трачу здесь время и дело исключительно в древнем пергаменте. Я немного поколебался и все же решил отработать записи до конца, дабы навсегда закрыть эту версию и не возвращаться к ней впредь.

На улице стемнело, пришлось зажечь свечи. В стопке осталось не больше четверти тетрадей, а я за все время выписал лишь полдюжины наименований, с содержимым которых знаком не был либо читал их слишком давно и хотел освежить память.

Закрыв глаза, я помассировал веки и поинтересовался у терпеливо дожидавшейся окончания моих изысканий Эльзы:

— Слышали что-нибудь о восьмипальцевом плетении святого Лорха?

Заведующая библиотекой забавно наморщила лоб и неуверенно предположила:

— Создание чар истинными магами с использованием восьми пальцев?

— Именно так, — подтвердил я, не став говорить, что некоторым ритуалистам эта техника тоже отнюдь не чужда. — В империи метод особого распространения не получил, поскольку в его основе лежат не рациональные, а теологические соображения. Восемь пальцев как восемь лучей звезды догматиков. Не знаете, есть у вас работы на эту тему?

Эльза вновь задумалась.

— Если и есть, то в закрытом хранилище. Бакалавры к этим книгам доступа не имеют, как и рядовые преподаватели. Только профессора.

— Там ведь отдельный журнал? Могу я на него взглянуть?

— Можете, Филипп, — задумчиво произнесла заведующая, — но, если начистоту, направление ваших исследований ставит меня в тупик. Вы очень загадочный человек.

Я рассмеялся:

— Просто следую интуиции. Если позволите, я расскажу о своей работе за ужином. Не сочтите это предложение назойливостью…

— Не сочту. — Эльза посмотрела на бокал, в котором оставалось лишь несколько капель бренди, и отставила его на стол. — Но, если засидимся тут до ночи, на приличный ужин можете не рассчитывать.

Я был согласен и на завтрак. Вслух озвучивать, впрочем, эту мысль не стал, лишь пообещал закончить проверку записей как можно скорее. Ради очистки совести наскоро проглядел последние тетради, но взгляд там так ни за что и не зацепился. Ральф вон Дален работал лишь с теми книгами, с которым и надлежало работать подающему надежды бакалавру.

Журнал регистрации закрытого библиотечного фонда оказался толстенным гроссбухом, пыльным и слегка даже тронутым плесенью. Завели его без малого десять лет назад, но до сих пор треть страниц оставалась пустой. В университете было не так много профессоров, да и нужда в подобных книгах возникала далеко не каждый день.

— Что вы рассчитываете там найти? — не сдержала любопытства Эльза.

Я лишь пожал плечами. Я и сам этого не знал. Но вон Дален имел связь с сеньоритой Розен, а ту кто-то обучил плетению святого Лорха — методике не слишком функциональной, зато эффектной и делающей заклинателя самую малость похожим на истинного мага. Некоторые ритуалисты слепо преклонялись перед своими более одаренными собратьями по ремеслу и жаждали сравняться с ними. А несть числа тем, кого толкнула на кривую дорожку чернокнижия именно ядовитая смесь зависти и самоуничижения. Более того — если у Лорелей был второй наставник, она вполне могла одарять своими ласками еще и его. И возникал новый мотив — ревность.

Поэтому я переворачивал пожелтевшие листы, просматривал имена профессоров и названия книг, вздыхал и переходил к следующей странице. Год назад, два, три…

Я листал и листал. Не важно, когда человек обучился этой технике, важно установить сам факт. Четыре года назад, пять лет, шесть…

И — ничего. Нет, встречались названия весьма интересных и редких трудов, некоторые из которых я давно разыскивал, но никаких упоминаний плетения Лорха на глаза не попадалось. Семь лет назад, восемь…

И тут мне будто со всего маху под дых врезали. Аж дыхание перехватило.

«Роберт Костель»!

Сердце подпрыгнуло и замерло, затем неуверенно стукнуло раз-другой и начало биться как сумасшедшее. Кровь прилила к лицу, и заметившая мое замешательство Эльза встревоженно спросила:

— Что-то нашли?

Роберт! Стук крови в ушах. Роберт! Стук крови. Роберт! Стук крови.

Костель!

Я сделал глубокий вдох и с трудом оторвал взгляд от выцветших чернил.

— Мой профессор, — выдавил я из себя пересохшим ртом, — в журнале записан мой профессор, а я и понятия не имел, что он здесь преподавал!

Эльза недоверчиво фыркнула:

— Выглядите, будто призрака увидели.

Но именно призрака я и увидел.

— Так и есть, — подтвердил я, проведя ладонью по лицу. — Профессор погиб в год моего выпуска. Проводил сложный эксперимент и не справился. Я пытался восстановить его работу, но не хватало исходных данных. И вот оказывается, он преподавал в вашем университете! Уму непостижимо! Я и понятия не имел!

Действительно не имел, хоть и провел самые тщательные изыскания на этот счет.

Эльза подошла и прочитала:

— «Роберт Костель»? Никогда о таком не слышала.

— Учились здесь в те