Путь в пустоте - Данила Скит Страница 48

— Конечно.

Нэввид следил за ним, ловя каждое движение завороженным взглядом. Его-то меч сделан из ткани, настраиваемой на ДНК. Простой стальной меч для него был недосягаем, как и всем остальным храмовникам. Что и говорить, даже для большинства Проявителей стальной меч — роскошь. Признаться, Нэввид не припоминал, кто еще из Проявителей, кроме Эсхекиаля, мог спускать Пламя прямо по клинку и не нуждаться ни в каких настройках. Сталь чудесным образом впитывала его Пламя, не плавясь, и разрезала плоть чудовищ без особого труда. Возьми Нэввид клинок Эсхекиаля в руки, у него бы так не получилось. В его руках простая сталь не резала и не колола, все равно что пальцем в чудовищ тыкаться.

— Повтори все, что я сказал.

— Если откроется аномалия, вывести Медею со средних ярусов в отдел гидропоники. Но это ведь если совсем будет плохо, да? Моя задача защищать корабль…

— Продолжай.

— В случае вспышки Пламени перезапустить капсулы и задраить люки до полной герметизации отсека.

— Да… да… все так, — устало кивнул Эсхекиаль. — Капсулы имеют повышенный класс прочности, должны выдержать удар. Надеюсь, мне не придется… монстры не любят растительность. Ты знаешь об этом?

— Вы много раз говорили, — обескураженно ответил Нэввид. Прыжок через полчаса, а Проявитель такой рассеянный. Совсем на него не похоже.

— Это должно помочь. Спящие в капсулах не живые, ни мертвые. Они не пахнут, не дышат, не существуют. К тому же растения должны отпугивать. Да, это единственный выход, — тряпка ласкала клинок до блеска. — Не грызи себя, Нэввид. Когда откроется червоточина, от тебя не будет никакого толку. Добраться до капсул — уже подвиг. Помни, что основная твоя работа начнется после того, как ты проснешься.

— Я убью каждого, кто подойдет к пассажирам, — Нэввиду не хотелось ложиться спать, пока на корабле сражаются, но приказы Проявителя ставить под сомнение он не привык. Эсхекиалю виднее. Он спасет гораздо больше жизней, когда проснется, убеждал себя Нэввид. — Капитан Анман разрешил погрузить в спячку несколько пассажиров с верхних ярусов. Легли еще дети, инженеры, кое-кто из отдела гидропоники и завхоз. Свободными осталось три капсулы.

— Хватит и одной. Я надеюсь на тебя, — Эсхекиаль оторвал взгляд от клинка и обратил взор к молодому угловатому юноше, преданному ему до самой смерти. — Пора идти.

Он хорошо постарался за эти годы. Эсхекиаль воспитал храмовников, беспрекословно выполняющих его приказы. Анман настаивал, чтобы крестоносцы подчинялись его юрисдикции, и его влияние было неоспоримым. Доверить самую главную защиту корабля вечно улыбчивому младенцу? Эсхекиаль совершил много ошибок в своей жизни, но еще не сошел с ума. Отдать крестоносцев капитану — форменное безумие. Единственная ошибка, которую он, к счастью, не совершил. Нэввид боготворил его, всегда старался быть во всем на него похожим. Порой даже корчил угрюмые рожи точно так же как Эсхекиаль, будто это прибавляло ему силы. В глазах храмовников Проявитель был непогрешимым идеалом, за которым они готовы идти на край света, хоть в пекло. Видимо, это время как раз настало.

«Не сотвори себе кумира», — гласила вторая заповедь. Он позволил сделать из себя идола. Что ж, Эсхекиаль нарушил уже много правил, если нарушит еще одно, дважды в ад не попадет. В конце концов, как соблюсти остальные заповеди, не нарушив хотя бы одну?

— Пятеро единиц, не меньше! Если размером будут подходящие, могу довести до десяти, — юркий Минхо обогнал Пауло, подрезал Алисию и бросился под ноги Большого Сэма в надежде проскочить и там.

Большой Сэм, с недавних пор питавший сильную неприязнь к гибким и быстрым двуногим, протянул руку и метко схватил Минхо за макушку гигантской пятерней. Голова «красного» утонула в большой ладони Большого Сэма, Минхо дернулся тощим телом и притих. Вокруг раздался гогот взбудораженных бойцов.

— Десять монстров, — посмеялась Алисия, обиженная проворностью Минхо у себя под ногами. — Повезет, если зарубишь хотя бы одного, и то не больше мыши.

Большой Сэм разжал ладонь и пошел дальше. Минхо, получив внезапную свободу, ничуть не расстроился и выпорхнул из толпы «красных». Ловко запрыгнул на пластиковый ящик и перебрался дальше — на стальные перекладины. Прочно зацепившись ногами, он свесил вниз жилистое тело и стал болтать руками, словно обезьянка:

— Никто из вас не может сюда залезть. Когда побежите, я буду покрывать противника огнем прямо отсюда. Пах, пах, все полягут как семечки! Приму благодарность от каждого, кому я спас жизнь.

— Могу отдать в сахарных палочках, — съязвил Дэррел, и Минхо показал ему кулачок.

— Если обмочиться со страху — это тактический обстрел, то что для тебя тогда шумовые гранаты? — важно ответила Алисия и "красные" снова зашлись смехом.

— Ха! По крайней мере, я буду делать это сверху, — не растерялся Минхо, — И считать вас, как испуганных тараканов. Кроме Сэма. Он — жук.

Наступила минутная тишина, верно, никто не мог придумать достойный ответ, чтобы слышалось хлестко. Многим хотелось сбросить Минхо с перекладин, да как назло тот держался высоко, крепко и показывал им язык. Воспользовавшись заминкой, Эсхекиаль повернулся к бойцам:

— Большой Сэм, Алисия, вы у входа, — отдал он приказ. — Минхо, оставайся там, где висишь. Робрет… иди-ка сюда.

Еще один, преданный ему до самой смерти. Высокий старый храмовник, умудрившийся обогнать его по годам. Седина плотно въелась в его виски, в бороду, и даже в глаза — несколько белесых пятен медленно подбирались к зрачкам. Реберт отвратно видел, и полагался больше на интуицию. Для старика, что до пятидесяти лет высаживал ели по обочинам дорог она, надо сказать, была удивительной. К шестидесяти он научился держать меч и всегда попадал монстру в брюхо, а вот стрелять так и не научился. Так же он не носил кольчуги и не надевал брони — ему было тяжело. Храмовник ограничивался казенной формой и плотными башмаками. И все же, Эсхекиаль старался держать его при себе, несмотря на немощь. Роберт был обделен молодостью, а не мозгами.

— Присмотри за Марком, — Эсхекиаль указал на высокого задумчивого «красного», в черной футболке и темными волосами. — Он отлично держит периметр, но может сорваться в случае крайней опасности. Когда наступит этот край не ведомо никому, а посему надо за ним последить. Встряхни мальца, если надумает отлынивать от обязанностей.

— По хребту? — уточнил Роберт.

— Только не мечом.

— У него импульсник.

— И у тебя. Разрешаю устранить, если будет зарываться. Командование возьмешь на себя.

— А вы?

— Меня может не быть рядом, — или просто "не быть". Роберт понял, что имел ввиду Проявитель и просто кивнул. — Телепорт