Бесконечное пламя - Ребекка Росс Страница 45

– Отца казнили? – прошептал Джек.

Элспет вздохнула.

– Нет. Он жив, но сидит в темнице замка, покрытый позором и лишенный имени. И наверное, останется там до конца своих дней.

Узник без надежды на помилование. О таком и подумать было страшно, однако при одной только мысли о том, что отец жив, в душе Джека снова затеплилась надежда.

– Расскажи о себе, Джек, – попросила Элспет, возвращая его на землю. – Как ты жил на Востоке?

Джек помедлил, размышляя, чем может с ней поделиться.

– Я бард, – сказал он, решив, что другого случая может и не быть. – Десять лет я учился в университете на материке, а потом вернулся домой – играть для Тамерлейнов.

Элспет застыла, не донеся чашку до рта.

– Бард?

Джек кивнул, чувствуя, как на ладонях выступают капельки пота. Он надеялся, что не ошибся, признавшись бабушке, кто он на самом деле такой. Она вызывала у него доверие. И все же Джек заметил, что старушка бросила взгляд на котомку, лежавшую у его ног, а потом посмотрела на окна, закрытые ставнями от любопытного ветра.

– Я знаю, что на Западе музыка запрещена, – сказал он. – Но я…

– Так и есть, – подтвердила бабушка. – И не зря.

– Можешь рассказать почему?

Элспет отставила чашку, а потом переплела скрюченные пальцы на коленях.

– Легенда гласит, что печальная история музыки на Западе началась почти сразу после возникновения границы кланов. Я уверена, ты знаешь судьбу Джоан и Фингала и как их роковой союз и смерть разделили остров на части?

– Очень хорошо знаю, – кивнул Джек.

– Я так и думала. Ты же бард, – сказала Элспет. – Но до того, как остров разделился, Запад славился музыкой. В этих краях нередко бывало по несколько бардов, каждый сезон сплетавших из воздуха баллады. Каждый вечер чертог был полон музыки.

– Жил тогда один бард по имени Игэн, который был лучше всех остальных и чью музыку почитали и любили в каждом доме на Западе. Вскоре сама мысль о том, что барды соперничают между собой, стала ему претить, и он решил, что лучше, если в клане будет один назначенный бард. Эта идея быстро прижилась, музыканты на Западе сложили свои инструменты, и остался один-единственный бард, Игэн, который от всего сердца играл для клана Брекканов.

– Однако вскоре произошел раскол. Остров изменился, Запад был проклят и начал приходить в упадок. Наши духи ослабли из-за разобщенности, а музыка Игэна стала приносить больше бед, чем пользы.

– Как это? – спросил Джек, слушавший ее сказ, затаив дыхание.

– Ей не было конца, – продолжила Элспет. – Его музыка не знала никаких границ, ее никак нельзя было удержать. Когда Игэн играл, через него проходил огромный поток жизненных сил, и земля от этого страдала еще больше, потому что он заставлял духов служить ему, направляя их колдовство не на землю, море, огонь и воздух, а на себя самого. Вскоре народ клана начал сердиться и бояться. От музыки, под которую они некогда танцевали в чертоге, в их огородах теперь чах урожай, на пастбищах высыхали ручьи, в очагах затухал огонь, а дома сотрясал безжалостный ветер. Они умоляли Игэна прекратить, отложить арфу и найти иной способ послужить клану. Но Игэн, посвятивший себя музыке с малых лет, и подумать не мог о том, чтобы бросить то, что любил больше собственной жизни.

– Его изгнали из замка, отправили жить в одиночестве на пустоши. Но он продолжал играть, разрушая хрупкий баланс в царстве духов. Видишь ли, у жителей Запада всего-то и было, что умение вплести чуть-чуть колдовства в свое ремесло: ткать тартановые накидки, плотные, как сталь, ковать зачарованные клинки. Но когда Игэн играл, он забирал себе даже это, пока Брекканы не остались с пустыми руками и голодными животами.

– В конце концов ему пришлось расплатиться за свою музыку. Кучка Брекканов решила, что им не осталось ничего иного, как убить барда. Они окружили его дом, оскалившись, обнажив мечи и приготовившись пролить на западную землю его кровь. Но когда дело доходит до развязки… что ж, они бывают очень разными, правда?

– Одни легенды гласят, что толпа отрубила Игэну руки и отрезала язык, оставив умирать медленной, безмолвной смертью. Другие – что Игэн уступил народу клана, поклявшись никогда больше не извлечь ни единой ноты, если его оставят в живых. В-третьих рассказывается, что его тело не нашли, что Игэн вместе с арфой, должно быть, утонул в водах окружавшего дом озера.

– Любая из этих развязок может быть правдой, но мы знаем только то, что в тот день налетела страшная и беспощадная буря, нагнавшая ледяной ветер и темноту, с ударами молний и раскатами грома. Ходят толки, что ее пробудила толпа или Игэн, но с тех пор тьма так и не рассеялась, и Запад превратился в серый безмолвный край.

Джек молчал, осмысливая эту историю. Он догадывался, что играть для духов на Западе совсем не то же самое, что играть для них на Востоке. На миг он вообразил, что испытывал Игэн: опьянение от того, что творит такое колдовство без всяких последствий, вбирает в себя все колдовские силы острова. Хвала, поклонение. Власть.

Джеку пришлось разрушить возникший в голове образ, пока тот совсем не увлек его.

– И теперь я должна тебя спросить, Джек, – сказала Элспет, снова взглянув на его котомку. – С собой ли у тебя инструмент и что ты намерен с ним делать?

– Арфа у меня с собой, – ответил он, глядя, как бабушка неодобрительно нахмурилась. – Я получил указание взять ее. Но я буду очень внимателен и осторожен.

– Не следует тебе брать арфу, – резко объявила бабушка. – Спрячь ее где-нибудь подальше или отдай реке и никому не говори, что ты бард. Иначе, боюсь, тебя из-за нее убьют, Джек. Брекканы до сих пор боятся силы музыки, и узнай они, что ты осмелился принести инструмент с собой… – Она покачала головой, словно не могла даже вообразить, что тогда будет.

От ее слов Джека прошиб холодный пот, и он засомневался, правда ли он беседовал с Лордом Пеплом несколько дней назад.

«Вдруг я все придумал? Вдруг схожу с ума?» – думал Джек.

Он вспомнил ту встречу, и ему вдруг показалось, будто это был лихорадочный сон. Может, Джек так стосковался по Адайре, что услышал лишь то, что хотел, получил предлог, чтобы пересечь границу кланов. Выслушав рассказ Элспет, Джек понял, что явиться на Запад с арфой было глупой и опасной ошибкой.

В очаге раздался громкий хлопок, из пламени вылетела