Друид. Дикие Чащи - Виктор Молотов Страница 45

Пушок запрыгнул мне на плечо и повёл носом.

— Ну наконец-то достойное зрелище, — проскрипел он у меня в голове. — А то всё мор да гнильё кругом. Сева, признавайся: ты это для дам расстарался? Хитёр. Я бы на их месте уже растаял лужицей и просился к тебе в карман насовсем.

Сперва над поляной висела полная тишина, только листва перешёптывалась под слабым ветром. Потом Лиза тихо подошла ко мне и взяла за рукав.

— Не могу поверить, — проговорила она едва слышно. — Я ведь слышала об этом месте из старых легенд. И всё думала, что их сочинили от скуки длинными зимами. А оно, оказывается, вот, у тебя на землях, — она снова подняла взгляд к сияющим листьям. — Как там говорилось? Чаща цветёт раз в сто лет, и кто застанет цветение, тот может загадать желание.

— Да, — подтвердил я. — Загадывай.

Лиза загадала. И Ярина тоже уже стояла с закрытыми глазами.

— И ты загадывай, Дубровский, — бросила она, не оборачиваясь. — Только не вздумай говорить мне какое. А то не сбудется.

Гости заулыбались, и многие поспешили последовать её совету. Желания у этой публики наверняка были под стать их кошелькам, и знать их мне совершенно не хотелось.

Гости разобрали себе по дереву, прикрыли глаза, кто-то беззвучно зашевелил губами. Я тоже опустил веки, больше для приличия. Загадывать мне было особо нечего. Желаний у меня хватало и без волшебной листвы, вот только привык я добывать их расчётом да упорством, безо всякого свечения над головой.

А потом я сделал то, ради чего и привёл сюда эту компанию. Потому что легенда, как им всем и положено, была лишь частично правдивой.

— Послушайте меня, — произнёс я, и головы повернулись в мою сторону. — Легенда хороша собой, да верна лишь наполовину. Цветёт эта чаща и впрямь редко, тут сказители не наврали. Вот только происходит это каждый год. А целое столетие они сочинили для пущей важности. И застать цветение куда проще, чем поётся в преданиях, — продолжил я и шагнул к ближнему дереву. Коснулся пальцами светящегося листа, и под кожей тут же разлилось ровное тепло с лёгким покалыванием. — Зато тут есть кое-что поинтереснее загаданных желаний. У дерева можно взять малую толику силы. Тронете лист, и удача будет с вами несколько недель кряду. Настоящая.

— Точно не выдумываете, барон? — это уже Сухомлин поинтересовался.

Эту часть плана мы не проговаривали. Так что и для него происходящее стало сюрпризом.

— Точно. Передаю вам то, что из правдивых трактатов узнал. Только сразу предупреждаю, — добавил я, обведя гостей взглядом. — Удача эта приходит во всём. И в хорошем, и в плохом. И вот тут кроется нюанс.

— А не опасно ли это, барон? — подала голос дама в дорожной накидке. — Сила-то чужая, лесная.

— Опаснее остаться без неё, когда все вокруг при удаче, — улыбнулся я. — Решайте сами. За руку я никого не тяну.

Гости потянулись к деревьям наперебой, всякому хотелось ухватить своё счастье за хвост. Ярина тронула лист самыми кончиками пальцев и тут же отдёрнула руку, рассмеявшись. Даже Лиза, поколебавшись, дотянулась до нижней ветки.

А когда последнего листа коснулся Степан, чаща погрузилась обратно в темноту и сделалась самым обыкновенным ночным лесом.

— А теперь возвращаемся, — объявил я. — Представление окончено.

Назад по тропе компания шла довольная, гудящая впечатлениями. Кто-то уже вслух прикидывал, на что потратит свалившуюся удачу.

И тут позади, из той самой чащи, что минуту назад дарила нам тёплый золотой свет, раздался вой, доносившийся сразу из нескольких глоток. Волчий.

Гости застыли на тропе. Лиза качнулась ко мне ближе и стиснула пальцами мой локоть.

— Всеволод, — Ярина резко обернулась на звук, и брови у неё сошлись к переносице. — Здесь же не водятся волки. Ты сам не раз говорил.

— Не водятся, — спокойно согласился я. — Я их отсюда давным-давно отвадил.

Вой раздался снова. На этот раз ближе.

— А раз волки вернулись, значит нам крупно повезло, — усмехнулась Ярина. — Вот и твой нюанс в действии, Дубровский.

— Или они принесли вести, которые до утра ждать не могут, — я направился в сторону чащи, но через пару шагов остановился и обернулся к Грачу, который был с нами: — Проследи, чтобы все вернулись обратно.

— А вы? Как же без охраны, господин? — осторожно спросил он.

— А за меня не переживай. Меня охраняет весь лес.

Глава 15

Я зашагал обратно по той же тропе, с которой недавно сошёл, прямо навстречу волкам.

Эти звери на моей земле не показывались давно, я сам отправил им указание держаться подальше от троп и деревень, чтобы не пугать людей, и до сегодняшнего дня они слушались. Раз вышли на тропу, значит, на участке что-то случилось.

На плече у меня завозился Пушок, хотя даже удивительно, что не струсил. Удача в чистом виде!

И в голове раздался знакомый возмущённый писк.

— Ты совсем спятил? Там волки! А ты к ним сам идёшь, добровольно! Высечь бы тебя за такое, да некому!

— Сейчас сам всё увидишь, — ответил я мысленно. — А потом придумаю, где найти розги для белок.

Я не удержался от усмешки.

— Что я увижу? Как меня сожрут вместе с хозяином? Я слишком красив, чтобы кончить свой век в волчьем брюхе!

Я не стал спорить, потому что показать всегда быстрее, чем объяснять. Тем более если речь идёт о Пушке, который пока не понимал, как я взаимодействую с лесными обитателями. Он пока видел только силу, направленную на растения.

Кусты у поворота дрогнули, и из подлеска вышли трое серых волков, низко опустив головы. Они остановились примерно в десяти шагах, и я присел на корточки, протянул руку.

Вожак подошёл первым, обнюхал ладонь и ткнулся в неё мордой, как делают деревенские псы, привыкшие к хозяину. Я провёл рукой по жёсткому загривку, и двое других подступили ближе, привалились боками к моим коленям.

На плече у меня вдруг стало очень тихо, и это было на Пушка совсем не похоже. Он вжался в воротник, замер и на пару секунд, кажется, забыл, что вообще умеет говорить.

— Они… тебя слушаются, — выдавил он наконец. — Ты что, и зверьё к рукам прибрал? А мне почему не сказал⁈

— Ты и не спрашивал.

Вожак отстранился и задержал на мне взгляд, а в голове у меня развернулись образы. Край опушки у деревенской околицы, тёмные фигуры между стволов, тусклый блеск металла. Вместе с картинкой пришёл запах свежей стружки и человеческого пота, а следом неприятное чувство, будто кто-то скрёб ногтем по моей коже изнутри.

— Люди, — проговорил