S-ранг поневоле: Телекинез в мире Solo Leveling - Мэрроу Страница 44

Видение начало угасать. Цепь, Изначальный, пустота — всё отступало, как прилив. Но прежде чем тьма полностью рассеялась, Тацумаки услышала последние слова:

«Ты стоишь перед выбором, дитя бури. Собрать Осколки — значит разорвать цепь и пробудить Меня. Не собрать — значит оставить цепь и дать Архитектору завершить его план. В обоих случаях мир умрёт. Но есть третий путь. Ты должна найти его сама. Ибо даже Я не знаю, что ты такое. Ты — аномалия. Ты — то, чего не должно было существовать. Возможно, ты — единственная, кто может сломать оба пророчества».

Тьма рассеялась.

Тацумаки снова стояла в зале Колыбели. Четвёртый Осколок лежал в её руке, но теперь он не был горячим — он был тёплым, почти уютным. Рядом стоял Джин-Ву, бледный как мел. Он тоже видел. Он тоже слышал. И он смотрел на неё так, как не смотрел никогда раньше.

— Ты поняла? — спросил он.

— Поняла, — она убрала Осколок в карман. — Архитектор хочет стать богом. Изначальный хочет проснуться и уничтожить всё. А я — аномалия, которая должна найти третий путь.

— И ты знаешь, какой?

— Пока нет, — она повернулась к рыцарю.

Он стоял на коленях. Без меча. Без ауры. Доспехи потускнели, шлем дал трещину, и из трещины сочился зеленоватый свет — слабый, угасающий. Когда Осколок был взят, его связь с ним оборвалась. Архитектор больше не контролировал его.

— Спасибо, — прохрипел рыцарь. Его голос был человеческим. Усталым. — Я ждал… так долго… думал, что никто не придёт.

— Я пришла, — Тацумаки подошла к нему. — Как тебя зовут?

— Не помню, — он покачал головой. — Архитектор стёр. Но я помню… зелёное пламя. Я помню тебя. Ты — та, кто сражалась с лысым. Та, кто не сдалась. Я видел твой бой. Он показывал мне. Чтобы сломать. Но это… не сломало. Ты… стала сильнее.

Тацумаки сжала зубы. Архитектор показывал этому рыцарю её поражение. Её боль. Её унижение. Пытался сломать его, как пытался сломать её. Но не смог. Ни с ней, ни с ним.

— Ты свободен, — сказала она. — Уходи. Покойся.

Рыцарь поднял голову. Зелёный свет в трещине шлема стал ярче — на мгновение. А потом погас. Доспехи осели на каменный пол пустой скорлупой. Он ушёл — туда же, куда ушли миллиарды душ из Монастыря. В покой. В тишину. В свободу.

Тацумаки постояла над ним секунду. Потом повернулась и пошла к выходу.

— Четыре, — произнесла она. — Осталось три.

— Ты знаешь, где пятый? — спросил Джин-Ву, догоняя её.

— Знаю. Тихий океан. Подводное подземелье «Бездна Мариан». Чхве говорил, что туда трудно попасть.

— Я решу этот вопрос, — сказал Джин-Ву. — У меня есть доступ к ресурсам, о которых Чхве не знает.

— Отлично. Значит, сначала — в Сеул?

— Да. Нам нужно перегруппироваться. И ещё… — он помедлил, — …ты должна кое с кем встретиться.

— С кем?

— С председателем Гун-Хи. У него шестой Осколок. И он не отдаст его без разговора.

Тацумаки вздохнула. Бюрократия. Переговоры. Вежливые улыбки. Она ненавидела всё это. Но Осколок есть Осколок. Если нужно поговорить — она поговорит.

Они поднялись на поверхность. Ледяной ветер ударил в лицо, но Тацумаки почти не заметила его. Четыре Осколка пульсировали в кармане. Трещина внутри неё стала шире — она чувствовала это по тому, как пространство вокруг слегка подрагивало, — но теперь это не пугало её. Страха не было. Была цель.

И ещё — голос. Голос Изначального. Его последние слова звучали в её голове снова и снова.

«Ты — то, чего не должно было существовать».

— Знаешь, — произнесла она, ни к кому конкретно не обращаясь, — мне это говорили и раньше. Но обычно — как оскорбление. А он сказал это как комплимент.

— Может, так и есть, — отозвался Джин-Ву.

Они сели в самолёт. Впереди был Сеул. Впереди был шестой Осколок. И Архитектор — где-то там, в тенях, — всё ещё ждал. Всё ещё наблюдал. Всё ещё верил, что всё идёт по его плану.

Он ошибался.

Глава 28: Возвращение в Сеул

Сеул встретил их дождём.

Мелкая, нудная морось висела в воздухе, превращая город в размытую акварель: серое небо, серые здания, серые улицы. Тацумаки стояла у панорамного окна в штаб-квартире АОК — той самой, которую она когда-то разнесла, — и смотрела, как капли стекают по стеклу. Восстановленное здание было почти неотличимо от прежнего. Почти. Если присмотреться, можно было заметить более светлые полосы бетона на стенах, новые панели облицовки, ещё не успевшие потемнеть от выхлопных газов. Шрамы. У этого города было много шрамов, и некоторые из них оставила она.

— Смотришь на свою работу? — спросил Джин-Ву. Он стоял у стола, просматривая какие-то документы, которые ему передал помощник Гун-Хи.

— Смотрю на погоду, — ответила она, не оборачиваясь. — Дождь. Терпеть не могу дождь.

— В Антарктиде было лучше?

— Там хотя бы не капало за шиворот.

Прошло три дня с их возвращения. Три дня, которые Тацумаки провела в вынужденном бездействии: Гун-Хи был на международной конференции в Токио и не мог принять её раньше. Она использовала это время, чтобы отдохнуть — по-настоящему, а не в больничной коме. Ела. Спала. Даже позволила местным медикам осмотреть себя (они ничего не поняли, но хотя бы подтвердили, что она жива). Джин-Ву занимался своими делами — какими-то переговорами с другими гильдиями, разведкой по пятому Осколку, координацией с АОК. Он не посвящал её в детали, а она не спрашивала. Временный союз не означал полного доверия.

Но сейчас бездействие заканчивалось. Гун-Хи вернулся. И через полчаса у них была назначена встреча.

— Ты нервничаешь, — заметил Джин-Ву.

— Я никогда не нервничаю.

— Тогда почему ты крутишь Осколок в кармане?

Тацумаки одёрнула руку. Она действительно крутила в пальцах чёрный камень — первый из четырёх, самый холодный, самый привычный. Поймала себя на этом только сейчас.

— Это не нервы, — сказала она. — Это… подготовка.

— К чему?

— К разговору. Гун-Хи будет спрашивать. Обо всём. О Каньоне, о Монастыре, о Колыбели. О том, что я видела. О том, что я знаю. Он захочет понять, можно ли мне доверять.