Закон вольных сталкеров - Дмитрий Олегович Силлов Страница 42

– А, забей, – махнул рукой сталкер. – Второй день на себе «Муху» таскаю, снял с борговца, который решил достать «браслет» из «студня». Достать-то он достал, только ноги у него потом растеклись в лужу. От того и помер. А я, стало быть, унаследовал и артефакт, и бронекостюм мертвеца, и его «Муху». Которую и бросить жалко, и таскать на себе как бы на фиг не надо. Но на зараженных землях ничего не происходит случайно, пригодилась, стало быть. А ты не в курсе, с чего это в Зоне мертвяки активизировались? Над кладбищами какие-то золотистые облака стали зависать, и от них трупы оживают, собираясь под землей в мертвопаки. Потом вылезают и людей жрут пачками прям со шмотом и берцами. Только автоматы выплевывают. Не нравятся им автоматы.

– Догадываюсь, – мрачно буркнул я, всовывая в «эфку» найденную чеку. – И еще мертвяки новые шастают, да? Шустрые и хорошо вооруженные.

– Ага, есть такое, – согласился Меченый. – Ты, что ль, опять портал за собой не закрыл?

– Не знаю, – честно ответил я. – Подозреваю, что новый открыл. Правда, не совсем я…

– Понятно, – хмыкнул сталкер. – Стало быть, без тебя не обошлось. Ладно, на́ тебе спиртовую салфетку, лицо оботри, а то слизнешь каплю мертвопаковых мозгов и сам зомбаком станешь. А средства от этого заболевания еще не придумали.

– Ну как бы средство есть, – проговорил я, вытирая свой портрет от черной слизи, – но такое себе. С побочками.

– Понимаю, – кивнул Меченый. – Побочки эти возникают в виде открытых порталов, откуда лезет всякая пакость. Типа, у нас в Зоне своей мало.

– Ну извините, – развел я руками. – Такое уж у меня предназначение – спасать миры. Правда, после этого в других мирах порой случаются некоторые катаклизмы.

– Ты, Снайпер, прям как артефакт, – вздохнул сталкер. – С одной стороны, с тебя польза случается – например, в виде книг о твоих похождениях, которые по приколу почитать на привале. А с другой стороны, головняка от тебя тоже хватает, причем не только у нас, но и по всей Розе Миров.

– Еще раз мои глубочайшие извинения за доставленные неудобства, – проворчал я, в душе готовясь послать Меченого куда подальше, если он продолжит компостировать мне мозги и читать нотации. Ибо спасение жизни ни фига не повод ни для одного, ни для другого.

– Ладно, теперь уже поздно языками молоть, дело делать надо, – проговорил сталкер. – Какие планы?

– Косяк свой исправлять, – проворчал я.

– Помощь нужна?

– Твоя не помешает, – честно ответил я.

Так-то я по жизни один привык работать, но Меченый – сталкер правильный, когда не нудит и не бесит. Один из немногих, с кем можно дела делать, не опасаясь, что он выстрелит тебе в спину по дурости, либо случайно, или же при дележке хабара.

– Ну тогда пошли, фиг ли тут стоять, изображая из себя «Монументы», – сказал Меченый. – Я смотрю, ты к «Дуге» шел. Думаешь, там эпицентр проблемы?

– Почти уверен, – отозвался я.

* * *

До загоризонтной радиолокационной станции «Дуга-1» идти оставалось немного, может, чуть больше двух километров. Но на путь, который по ту сторону кордона можно легко пройти за полчаса, в Зоне порой приходится тратить в несколько раз больше времени. Ибо здесь никто не отменял смертельно опасные аномалии, хищных мутантов и придурков, желающих поживиться твоим добром.

Впереди виднелся очередной рассадник кривых деревьев, на карте Зоны обозначенный как урочище Когодская Роща. Таких рощ на зараженных землях как квази-вшей на крысособаке. Любят развлечься местные Выбросы и аномальные излучения, корежа растительность, словно хозяйка, выжимающая мокрое белье. И, разумеется, в таких рощах ничего хорошего завестись не может. Правда, в большинстве случаев и не заводится. Ибо любят мутировавшие деревья поохотиться на любую органику, выпивая из нее кровь и превращая тела в сухие мумии, развешенные на голых ветвях, лишенных листвы.

– Тише! – негромко произнес я, поднимая руку.

– Чуешь чего? – так же тихо поинтересовался Меченый.

– Похоже на то, – отозвался я. – Чуйка звенит в позвоночнике не по-хорошему…

– А у меня бывает, что в брюхе чешется перед какой-нибудь заварушкой. Но только когда жрать не хочу. А сейчас – хочу, поэтому, наверно, и не чешется…

– Да тихо, блин, – прорычал я, прислушиваясь.

Показалось мне, что среди деревьев, к которым мы подошли довольно близко, слышится какая-то возня. Ветки хищных дендромутантов зашевелились, чуя добычу? Или же это что-то другое?

Оказалось – другое…

Из рощи дендромутантов полезли мертвецы.

Вполне себе живые.

И много.

Но в очень плохом состоянии…

Трупы сгнили почти полностью. Пустые глазницы черепов, кости с болтающимися на них клочьями черной плоти, которую уже сложно было отличить от остатков истлевшей одежды…

Тем не менее на некоторых я разглядел фрагменты знакомой униформы. А на голове одного виднелась очень плохо сохранившаяся черная фуражка с все еще различимой кокардой в виде черепа и перекрещенных костей.

– Эсэсовцы, – сквозь зубы проговорил Меченый. – В сорок третьем наши освободили Чернобыль, а этих или расстреляли и закопали в роще, или же сами фрицы своих мертвяков тут зарыли. А теперь вишь чего, они обратно полезли.

– Не дело, – сказал я, снимая автомат с плеча.

– Согласен, – кивнул Меченый, щелкая переводчиком огня.

…Я давно заметил: когда делаю что-то правильное, часто вижу на горизонте призрак – мираж Четвертого энергоблока, зависший над облаками. Не знаю, с чем это связано, и непонятно, я один могу видеть эту «фату-моргану», или же это виде́ние доступно всем… Обычно в такие минуты не до вопросов, а после – тем более не до них.

Сейчас этот громадный призрак висел по левую руку от меня. Я видел его краем глаза, но рассматривать мираж в подробностях мне было недосуг. Потому что если толпа зомбаков нас захлестнет, то всё, отходили мы с Меченым по Зоне. А подыхать от фашистских зубов и когтей – это как-то уже совсем стыдно…

Меченый уже стрелял, когда я послал мысленный сигнал, скрипнул зубами от боли, подхватил «Бритву», скользнувшую в ладонь, примкнул ее к своему автомату – и тоже принялся стрелять одиночными по головам мертвецов – которые, кстати, двигались довольно шустро для трупов более чем полувековой давности…

Помнится, было у нас с Меченым похожее, когда мы так же отстреливались от стаи дохлых собак, разве что оружие у меня тогда было другое. Но в целом посетило меня некое дежавю под грохот выстрелов и жуткие завывания мертвецов – которые, несмотря на разложение, сохранили способность издавать на редкость мерзкие звуки…

А еще я заметил, что над рощей деревьев-мутантов, откуда толпой валили мертвецы, висит золотистое марево…

И Меченый это тоже увидел.

– Золотой туман поднимает