Весь Роберт Маккаммон в одном томе - Роберт Рик МакКаммон Страница 412

— Магистрат? Я предлагаю вам пойти с нами, если вы желаете ехать в моем экипаже.

Вудворд кивнул. Бросив грустный взгляд на Мэтью, он слабым голосом сказал:

— Я должен дать себе отдохнуть и потому не смогу прийти до утра. Как ты?

— Все хорошо, сэр. Вы должны, я думаю, попросить у доктора Шилдса еще лекарства.

— Я так и сделаю. — Он мрачно посмотрел на Рэйчел: — Не думайте, что раз мой голос слаб и тело немощно, я не продолжу этот суд в меру своих возможностей. Следующий свидетель будет допрошен, как планировалось. — Он сделал два шага к двери и снова остановился. — Мэтью? — позвал он мучительным шепотом. — Постарайся, чтобы твои чувства не стали так же слабы, как мое здоровье.

С этими словами он повернулся и пошел за Бидвеллом.

Мэтью сел на скамью. Прибытие Исхода Иерусалима добавило в здешнюю смесь весьма взрывчатый элемент. Но сейчас Мэтью больше волновало ухудшающееся здоровье магистрата. Было ясно, что Вудворду следует отдохнуть под наблюдением врача. И уж во всяком случае, не торчать в этой гнилой тюрьме, но гордость и чувство долга требовали от него провести суд без дальнейших задержек. Мэтью никогда не видел магистрата, столь хрупкого голосом и духом, и это его пугало.

— Магистрат, — вдруг сказала Рэйчел, — очень болен. Так мне показалось.

— Боюсь, что да, — ответил Мэтью.

— Вы давно у него служите?

— Пять лет. Я был ребенком, когда мы встретились. Он дал мне возможность стать человеком.

Рэйчел кивнула.

— Могу я говорить прямо? — спросила она.

— Да, пожалуйста.

— Когда он смотрит на вас, — сказала она, — он смотрит как отец на сына.

— Я его клерк и ничего больше, — коротко ответил Мэтью.

Он сцепил руки, опустил голову. Где-то около сердца образовалась болезненная пустота.

— Ничего больше, — сказал он еще раз.

Глава 16

Около половины пятого утра в особняке Роберта Бидвелла зажгли лампы. Вскоре после того молодая негритянка вышла из дома в моросящий дождь и быстро зашагала к дому доктора Шилдса на улице Гармонии. Поручение у нее было срочное, и потому она, не мешкая, зазвонила в дверной колокольчик. Через пятнадцать минут — столько понадобилось доктору Шилдсу, чтобы одеться и собрать необходимые вещи в саквояж, — доктор уже спешил под дождем, надвинув треуголку на глаза. Вода скатывалась с загнутых вверх полей.

Миссис Неттльз впустила его в дом. Бидвелл находился в гостиной, все еще в шелковой ночной рубахе, с выражением глубокой тревоги на лице.

— Слава Богу! — сказал он при виде доктора. — Скорее наверх!

Миссис Неттльз взбежала по лестнице с быстротой горной козы, чуть ли не внеся за собой миниатюрного доктора в кильватере черной юбки. Еще не успев дойти до двери магистрата, Шилдс услышал тяжелое дыхание человека, с усилием ловящего ртом воздух.

— Кастрюлю горячей воды и тряпок! — скомандовал он миссис Неттльз, которая тут же переадресовала приказ служанке. Потом она отворила дверь, и Шилдс вошел в комнату, где вокруг кровати горели три лампы. Схватив одну из них, он тут же направил свет на лицо Вудворда. То, что он увидел, заставило его вздрогнуть, пусть и незаметно.

Лицо магистрата приобрело серовато-желтый оттенок старого пергамента. Темные впадины залегли под глазами, остекленевшими и слезящимися от труда, которого требовало дыхание. Но эти труды никак нельзя было назвать успешными: набитая корками слизь почти закупорила ноздри, пена собиралась в углах болезненно раскрытого рта и стекала, блестя, на подбородок. Руки сжимали промокшую простыню, сбившуюся вокруг тела, бисеринки пота выступили на лбу и на щеках.

— Успокойтесь, — сказал Шилдс первое, что пришло в голову. — Все будет хорошо.

Вудворд задрожал, взгляд его стал диким. Он протянул руку, схватил Шилдса за рукав пальто.

— Помогите, — прохрипел он. — Дышать не могу.

— Помогу. Миссис Неттльз, не подержите лампу? — Он отдал ей светильник и быстрым движением скинул пальто. Снял также и треуголку, а саквояж поставил на табурет возле кровати.

— Я услышал, как он кричит. — Бидвелл вошел в комнату и остановился у двери. — Это недавно было. Я послал за вами девчонку, как только понял, что он так сильно болен.

Шилдс вытащил из саквояжа голубую бутылочку и ложку. Как следует встряхнув флакон, он налил в ложку темной маслянистой жидкости.

— Вы правильно поступили. Магистрат, выпейте, пожалуйста, это.

Он влил жидкость в рот Вудворду, потом снова наполнил ложку и повторил дозу. Магистрат, находящийся на грани паники, не ощутил ни вкуса, ни запаха, но почувствовал, как густая жидкость стекает по измученному горлу. Грудь его судорожно дергалась, стараясь ухватить воздух, пальцы снова вцепились в простыни.

— Я… я умираю?

— Нет, конечно! Глупости какие. Ложитесь теперь спокойно. Миссис Неттльз, дайте мне эту лампу, пожалуйста. — Он взял лампу и поднес свет ко рту Вудворда. — Откройте как можно шире, магистрат.

Вудворд повиновался, хотя от этого усилия из глаз полились слезы. Шилдс поднес лампу как можно ближе и заглянул в горло магистрата.

Прежде всего наличествовал запах. Шилдс знал сладковато-болезненный запах смертельной болезни, и этот запах сейчас слышался в дыхании магистрата. Свет лампы показал ему то, что он и ожидал увидеть, но в гораздо худшей степени: горло Вудворда изнутри было красным — кроваво-красным, краснотой зияющих пустот инфернального ландшафта Ада. В складках побагровевших тканей, распухших так, что почти перекрылись