Охотник - Данил Коган Страница 40

По словам Шайи, первый этап — самый трудный. Необходимо ощутить зверя в себе. Понять, что он и кто он. Познать его границы, стремления и желания. Чего он чаще всего хочет? От чего получает удовольствие? Чего боится? На практике использовалась система, напоминающая наши медитации, но обязательно под наблюдением наставника на первых порах. Также, по её словам, сильно помогала визуализация и фиксация этого опыта внутренних исканий в конкретных образах. Начальное упражнение, которое она мне предложила, называлось «слушай себя, а не шорох листьев». Задача — ощутить настроение внутреннего зверя. Уловить отголоски его желаний. Нащупать контур, так сказать. Помимо мутной ликанской философии она предложила совершенно конкретные упражнения, которые выглядели отчасти знакомо. По окончании лекции она предложила мне попробовать самое первое — ненадолго погрузиться в транс. Попробовать поймать хотя бы отголоски того, что делит со мной одно тело.

Я попытался расслабиться. Отдалиться от внешнего. Ага, как же.

Угольки потрескивают. Листья шуршат. Вода капает. Где-то далеко кто-то воет и визжит. Шор храпит! Бандосы наши тоже. Ночь черна и полна звуков! Шайя вплела в это ночное либретто тихое подвывание-порыкивание. Ну зашибись просто!

Постепенно ночные звуки отдалились, стали неважны. Даже «народные ликанские песни» создавали что-то вроде глухого фона. Но когда я перестал вслушиваться в ночь и начал погружаться в себя, голову внезапно заполнили разные думки. Вот этот посох, например… ружья — это отлично… фигли Шор с нами делает… нет, я не наркоман, нормальный я… дурацкие ликаны с их дурацкими «красивыми народными обычаями»… нет, ружья не отдам. Завтра надо будет стрельнуть в что-нибудь живое. Вот зеки есть — ладно, в них пока не будем. И всё же дурацкий магазин. Почему не сделать съёмный?..

Мысли неслись нескончаемым потоком, звуки стихли уже совершенно. Бороться с этим никак не получалось. Как только я пытался «очистить разум», я начинал слышать звуки. Как только проваливался в подобие транса, мозг без моего участия начинал свой чес по текущей проблематике.

В конце концов я тупо заснул сидя. И, уже погружаясь в сон, на грани того состояния, когда мысли тормозят, а глаза не открываются, но ты ещё осознаёшь себя, я вдруг на миг увидел.

Чёрный кокон, покрытый шевелящимися складками. Кокон, окутанный светящимися нитями, складывающимися в дивной красоты узор…

— Илья! Илья!

— А? Что? — я вздрогнул и рухнул на спину.

Попытался вскочить, запутался в чём-то мягком и снова плюхнулся на задницу.

— Ты отключился, — мутное пятно в темноте напротив меня — лицо Шайи. — Ложись спать нор-рмально. Мы с Шер-рочкой покараулим.

— Я видел… видел что-то. Или мне приснилось…

— Скор-рее всего пр-риснилось, Илья. Так быстро контакт обычно не устанавливают. Даже если не пр-риснилось — на сегодня хватит.

— Ты права, малая. Я на боковую.

Я устроился на спальном мешке и отрубился практически мгновенно, провалившись в чёрную муть, из которой на меня таращились подгнившие глаза. Кажется, во сне я укоризненно выговаривал бодаку: «Чего пялишься? А если мне в сортир приспичит, что тоже глазеть будешь? Ну ты покемон! Ты хоть мальчик или девочка?»

Дичь, короче, полная, а не сон, ипатий коловрат.

* * *

Утро выдалось отвратительное. На развалины пал утренний туман. Шея затекла. Голова была забита ватой, которую кто-то пропитал настойкой опиума. Я никогда не испытывал похмелья, но, кажется, ощущение то самое. Судя по описаниям.

Я с огромным трудом выгнал себя из теплого спальника в серую рассветную морось. На разминку.

Чем хороша разминка — всё плохое настроение, лень и муть в голове уходят, стоит тебе хорошенько разогреться. Я добавил к комплексу «бой с тенью» новые приёмы, на этот раз с оружием. Из тех, что мне показывал Шор.

Левое плечо так до конца и не восстановилось. Рука плохо слушалась и периодически простреливала болью.

Затем ко мне присоединился Шор со своими бесячими «убил». Я, кстати, заметил, что дракс вообще никогда не разминался. Не знаю, в чём дело, но у него, такое впечатление, мышцы вообще никогда не затекали. А связки не дубели. Рептилоид гадский, фигли!

До назначенной встречи с «революционерами» оставалось два дня. Я решил провести их с пользой, то есть продолжить исследования пирамиды. Однако с утра меня озадачил Ингвар:

— Пирамида твоя никуда не убежит, паря. Но ты собрал охотничью команду. Не бригаду археолухов. Команда должна приносить деньги. Тебе, говорил, нужна гора золота? Надо бы начать её собирать. Не каждый день к тебе альфа будет забегать и убиваться о тебя.

— Оно конечно…

— Смотри. На пирамиде нужен по сути Проф, трио клоунов этих и охранник. Шайя вполне может для этого дела Шерочку выделить. Зверюга к Профу хорошо относится, ну а зеков, как членов стаи, не воспринимает. Если тебе всё равно — останутся они или свалят подальше, её будет достаточно, чтобы эти утырки Профа не обидели. А нам стоит сходить исследовать соседнюю Зыбь. Может, повезёт — ресурсы какие найдём. Новых животных. Исследовать обитателей тамошних и чем полезны будут. Соседний с нами новый сектор от поселения самый дальний. Так что там никого по идее ещё быть не должно. Можно снять сливки. Но решать, конечно, тебе.

Мне очень не хотелось заниматься охотой. Ну не особо мне нравится зверюшек мочить и в требухе ковыряться. Но, с другой стороны, старик прав. Носить камни — не самое эффективное использование моей тушки. А больше ничем по сути на зиккурате я не занимаюсь и помочь не могу. И деньги нужны. Так что пойдём на охоту — фигли делать.

— Согласен с тобой, Ингвар. Шайя, как тебе идея дать Профу в сопровождение Шерочку?

— Можно, Илья. Заодно я буду знать, всё ли в пор-рядке на этих р-раскопках. На большом р-расстоянии я чувствую только эмоции Шер-рочки, но и то отлично. А к Профу Шер-рочка действительно нер-ровно дышит.

— Ну и прекрасно. А ещё с Профом прогуляется Айвена. Ты давно обещала с камнями там поговорить, штукатурки поесть… дурацкая шутка. Главная задача — найти вход внутрь зиккурата этого.

— Хорошо, Илия, схожу. Заодно присмотрю за Профом и рабами. Шерочка шерочкой, а пригляд разумного существа лишним не будет.

— Они не рабы. Недобровольные помощники. Но принадлежат они сами себе. Я просто как любой капиталист отчуждаю результаты их труда. Считаю их работниками на контракте. Они не выеживаются, а я не проламываю им череп. Выгодная сделка, с