Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев Страница 39

— Ну что, проснулся? — рядом с полкой появился Артем. — Новости слушать будешь?

— Валяй, — я спустил ноги на пол.

— Решено захватить власть через вооруженное восстание в Киеве.

И ведь это он на полном серьезе, после свеженького провала с организацией съезда!

— А готовить его кто будет, Пятаков?

Сергеев скривился, как от лимона.

— Вот-вот. Видел я вашу организацию, и сдается мне, что восстание ваше побьют, только людей зря потеряете. Оставьте вы эту Раду в покое, все равно немцы придут. Берите Харьков, Донбасс, Левобережье — что сможете, а их не трогайте.

В Харькове, на площади перед Южным вокзалом, похожим одновременно на московские Белорусский и старый Павелецкий, сновали извозчики и ломовики, бабы с корзинками и мужики с мешками. На ступенях монументального управления Южной железной дороги человек в офицерской шинели со споротыми погонами давал прикурить человеку в шинели солдатской. Я мазнул по ним взглядом, что-то в них зацепило, но Лютый опередил:

— Обидва офицеры.

— Почему?

— Гарни цыгаркы курять, та нигти чысти.

И точно — двое понимающе раскланялись и разошлись в разные стороны, но мне показалось, что очень скоро они встретятся где-нибудь на Дону.

Со съездом Советов у нас не заладилось и в Харькове — делегаты из Горловки волком выли и жаловались на казачьи погромы рудничных поселков. Артем слушал их, мрачнел, по ходу дела отдавал распоряжения о подготовке съезда и приеме эшелонов из Москвы, а потом вдруг, прочитав очередную телеграмму, повернулся ко мне:

— Ты со своими можешь Александровск перекрыть?

— А что там случилось?

— Пока ничего, но с фронта по призыву Каледина снимаются казаки и едут на Дон.

Ха, видали мы карликов и покрупнее!

Донцы на Хортице

Декабрь 1917, Кичкасс-Хортица

Вот те хрен, а вот те два — легкая прогулка грозила обернуться серьезным боем. Если летом мы разоружали, по сути, дезертиров, то есть немногочисленные отряды без командования, то сейчас на восток стронулись целые казачьи полки, с офицерами, имуществом и даже артиллерией. Против них с деревянными пулеметами не повоюешь…

Настроение в Гуляй-Поле, куда мы вернулись, тем не менее, царило уверенное. Крат по обычаю созвал митинг, обрисовал задачи безвластнического общества на пути развития анархистской идеи в революции, и говорил бы еще долго, но его слегка подвинул Савва с предложением перевыбрать командиров:

— Справы мають буты дуже серйозни, треба, щоб командиру вирылы, як соби!

Это несколько затянуло отправку, но почти во всех наших «ротах» и «взводах» выборы прошли довольно быстро — на миру хорошо видно, кто чего стоит.

Большая задержка случилась только с Пантелеймоном Белочубом. Ладный красавец будто с казачьего плаката, только без чуба вопреки фамилии, на Мировой войне получил два Георгиевских креста, дослужился до подпрапорщика, и потому его выдвинули в числе первых с почти стопроцентными шансами на избрание.

Но Паня отказался наотрез.

— Пантелей, но почему?

— Тому, Нестор, шо я артиллерист. Дай мне гармату — я тебе весь эшелон разобью, а в пехотном бою я мало шо смыслю.

А ведь он прав, и нам очень пора обзавестись своими батареями, или хотя бы одной для начала.

— Понял, будем искать тебе гармату. Еще артиллеристов знаешь?

— Так Микола Гавриш, Павло Мироненко… — разогнался перечислять Белочуб.

Пришлось останавливать — и так голова от имен пухла, а нас даже не дивизия, но порядка тысячи человек я по именам-фамилиям знал, с обстоятельствами жизни и семейных дел. Надо же чем-то вакуум от соцсетей и экосистем заполнять?

— Вот собирай всех, кто с орудиями знаком, остаетесь здесь охранять волость.

— Да как же… — попытался возмутиться Паня.

— Сколачивай из них расчеты и батарею, чтоб потом не метушится.

К самой погрузке в вагоны успели подать локомотив, который путейцы гоняли в Пологи на загрузку углем. Хорошо еще Савва настоял, чтобы поездная бригада взяла оружие и трех-четырех хлопцев — на такое ценное имущество число желающих росло с каждым днем, пришлось без малого отбивать наш паровоз у отряда залетных матросиков, куковавших в отцепленном вагоне.

Но выход нашли в кооперации: они присоединились к нам и теперь поражали всех флотским шиком: сдвинутыми на самый затылок бескозырками, расстегнутыми до пупа, несмотря на морозец, бушлатами — чтоб все видели тельняшку! — и широченными клешами. До хрестоматийного вида все не дотянули, но трое носили на груди пулеметные ленты, а еще несколько щеголяли подвешенными к поясу гранатами.

Наше практически регулярное и хорошо вооруженное воинство произвело на них оглушительное впечатление — ну никак не ожидали они увидеть в селе почти тысячу бойцов, с командирами, организацией и десятком «максимов», ради которых мы окончательно раскулачили пулеметную команду сербского полка.

Свое впечатление мореманы попытались скрыть за напускным высокомерием к сухопутам, задирая нос и посверкивая парочкой золотых зубов.

— Артиллеристы среди вас есть?

— Ну предположим.

— Мы формируем расчеты и батарею, нужны знающие люди.

Таковых нашлось пятеро, но, узнав, что придется торчать в Гуляй-Поле и заниматься, так сказать, «пешим по конному», то есть без орудий, все пятеро отказались, дабы не посчитали что сдрейфили, и полезли в свой вагон.

— Сынки, — напоследок на горку шпал влез седоусый дед. — Может, кто из вас не вернется, тогда мы подхватим ваше оружие! Мы отстоим ваши идеи! Раньше мы о них ничего не знали, а сейчас знаем и верим, а если будет нужно — умрем за них! А сейчас вот, примите…

Снизу ему подали сверток, из которого развернулось черное полотнище с вышитыми на нем словами «Свобода или смерть!»

Где Лютый сыскал древко и молоток, не знаю, наверное, участвовал в заговоре и заготовил все заранее, но уже через пару минут над нами взвилось знамя анархии.

— По вагонам! — гаркнул Вдовиченко, а сербский оркестр заиграл «Прощание славянки».

— Треба их якымось нашым писням вывчыты, — посетовал Савва.

— Ну так и займись, пока нас нету.

— Я ж ни музыкы, ни слив не знаю!

— Татьяна знает, поможет.

До Александровска путейцы домчали нас за каких-то четыре часа, без единой остановки на разъездах — хорошо иметь зеленую улицу! В город уже прибыли красногвардейцы некоего товарища Богданова — первая вооруженная группа, пришедшая с севера на Украину под флагом «помощи украинским