Фантастика 2026-84 - Агатис Интегра Страница 359

семь восток луна считает ветер яблоко четверг вечер никогда завтрак молоко река вчера восемьдесят осень трава мечь небо полдень». Я смотрел на этот набор и пытался понять, с какой стороны подойти. Книжный шифр. Что это значит? Каждое слово — указание на страницу, строку и слово в одной из книг. Но как их соотнести? Каждое слово шифровки — это ключ. Его нужно найти в одной из книг, запомнить страницу, строку и порядковый номер слова в этой строке. Потом открыть вторую книгу на странице с тем же номером, отсчитать строку, слово по порядку — так, слово за словом, складывается сообщение.

Вопрос — какая книга первая, какая вторая? Отправитель написал: «использовал Седанскую библию и Нидерландские истории». Порядок упоминания может означать, что для первого слова шифровки он брал библию, для второго — историю, для третьего — снова библию, и так далее. Но как определить, в какой книге искать само ключевое слово? Оно может быть в обеих.

Я решил начать с первого слова — «Корабль». Где оно встречается? В библии корабли упоминаются — Ноев ковчег, лодка апостолов, Павел в Деяниях. Но в истории Хофта, который писал о торговле и мореплавании, слово «корабль» должно встречаться чаще. Я открыл историю, нашёл «корабль» в главе о торговле с Ост-Индией. Теперь нужно открыть библию в нужном месте. Бытие, глава 6, первая строка, второе слово. Получилось «люди».

Второе слово шифровки — «серебро». Его я решил искать в библии. «И был Аврам очень богат скотом, и серебром, и золотом». Открыл Ветхий Завет, нашёл упоминание серебра в книге Бытие, глава 13, стих 2. Теперь открыл историю Хофта на соответствующей позиции. Получилось длинное слово: «раадспенсионарий».

У меня внутри всё сжалось. Великий пенсионарий Голландии — это высшее должностное лицо провинции Голландия, практически глава правительства. Если это слово появилось в расшифровке, значит, дело серьёзное. Или я перепутал порядок книг.

Третье слово — «вторник». В библии дней недели нет, кроме субботы. Значит, ищем в истории. Нашёл в Историях упоминание вторника, а в библии слово «ведут». Четвёртое слово — «утро». В библии такого полно. Бытие, глава 1, стих 5. Я работал как заведённый. Листал, считал строки, записывал. Свеча оплывала, глаза болели, но я не мог остановиться. Слова шифровки кончились, когда я добрался до «полдень». Передо мной лежал список из двадцати трёх слов, выписанных в том порядке, в каком чередовались книги для ключей.

Я прочитал то, что у меня получилось. «Люди раадспенсионарий ведут тайные переговоры испанцами Гааге сепаратный мир за спиной статхаудер возврат территорий торговые уступки измена предупредите кого можно я загнан угол».

Я перечитал это три раза. Мои руки дрожали. Сепаратный мир. Тайные переговоры с испанцами за спиной принца Оранского. Это самая настоящая государственная измена. Гарантированная виселица для всех, кто в этом замешан. И смерть для каждого, кто об этом узнает.

Я смотрел на расшифрованный текст и понимал, что теперь я владелец бомбы, которая взорвется прямо у меня в руках. Что бы не произошло, если это письмо попадёт не в те руки, если я попытаюсь использовать это знание, если я промолчу, в любом случае меня убьют. Я сидел в темноте, сжимая листок, и думал только об одном — зачем, чёрт возьми, я вляпался в это?

Свеча догорала. Из задней комнаты донёсся голос ван дер Линде:

— Местер де Монферра? Час прошёл.

Я вздрогнул, быстро сложил листки, сунул их в карман вместе с письмом. Закрыл историю Хофта, отнёс на прилавок.

— Спасибо, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Извините, что задержал.

Старик посмотрел на меня подозрительно, но взял монеты и кивнул на дверь.

Я вышел под дождь. Он хлестал по лицу, затекал за воротник, но я ничего не чувствовал. В голове крутилось — измена, виселица, смерть.

Дома я запер дверь, сел за стол. Вытащил из кармана письмо, расшифровку, разложил их перед собой. Я читал снова и снова, будто надеялся, что слова изменятся, превратятся во что-то безобидное. Но они не менялись. Сепаратный мир. Тайные переговоры с испанцами. За спиной принца Оранского.

Я откинулся на спинку стула, закрыл глаза. В голове пульсировало — что делать?

Первый вариант — отдать письмо Хагенхорну. Он профос, он ищет шпионов. Если я принесу ему это, он, может быть, пощадит меня. Но что значит «пощадит»? Я француз, у меня на руках шифровка, я работаю с почтой, через которую идёт шпионская переписка. Хагенхорн не поверит, что я случайно наткнулся. Поверил бы я на его месте? Да ни хрена. Он решит, что я часть шпионской сети. Потом будет допрос. А допрос у Хагенхорна, если я правильно понимаю ситуацию — это гарантированная смерть, только медленная и мучительная.

Второй вариант — уничтожить письмо. Сжечь, забыть. Но отправитель, кто бы он ни был, знает, что письмо ушло. Если оно не дойдёт до адресата, они поймут, что письмо перехвачено. В любом случае — смерть.

Третий вариант — попытаться передать письмо адресату. Но тогда я становлюсь курьером шпионской почты. Если об этом узнают — опять смерть.

Четвёртый вариант — отдать письмо мадам Арманьяк. Она связана с гугенотами, у неё связи. Может, она знает, как выйти на людей принца или на кого-то, кто сможет использовать эту информацию без вреда для меня. Но если письмо уйдёт через неё, я всё равно останусь причастным, и если что-то пойдёт не так — меня убьют первым. А оно всегда идет не так.

Я застонал и уронил голову на руки. Выхода не было. Можно было конечно убежать, бросить всё. Бросить Катарину и исчезнуть где-нибудь в Европе. Ну да, человек без документов во время глобальной войны. Хороший кандидат в пушечное мясо, или на виселицу.

За окном стемнело. Дождь перестал, но ветер гнал по небу рваные тучи. Где-то кричали чайки. Я сидел так, не двигаясь, пока не затекла шея. Потом встал, подошёл к окну. В доме Катарины горел свет. Тёплый, ровный, манящий.

Я мог бы пойти туда. Прижаться к ней, уткнуться в волосы, пахнущие лавандой, забыть обо всём хотя бы на час. Но нельзя. Нельзя приносить это в её дом. Если за мной следят, если кто-то знает, что письмо у меня, её убьют первой. Чтобы надавить на меня.

Я отошёл от окна, лёг на кровать, не раздеваясь. Мысли неслись, перебивая друг друга. Хагенхорн, Дюваль, ван дер Берг, мадам Арманьяк, Жан из Роттердама. Теперь ещё этот несчастный шпион-неудачник, который влез в мою