Крушение сурка. Том 1 - Владимир Алексеевич Абрамов Страница 35

— В смысле погибла⁈ — искренне возмутился Александр. — Если врёте, то хотя бы врите правдоподобно! Я с ней виделся всего месяц назад в Берлине. Она стала актрисой фильмов для взрослых. Живёт и процветает. Нашла богатого пожилого спонсора и купила себе квартиру в столице.

Глава 14

— Мистер Шульц, — со снисходительной улыбкой посмотрел на него Омар. — Все ваши попытки продолжать врать нелепые и бессмысленные. Все ваши сведения оказались ложными. Честно говоря, я не знаю, зачем вам это нужно. Какая-то провокация со стороны СССР? Вы их агент, который должен был вызвать международный скандал? Впрочем, неважно. Сейчас меня больше интересует другое — что с вами делать?

Алекс был настолько подавлен, что пропустил мимо ушей обвинения в шпионаже на русских. Он лишь мельком подумал о том, что эти старые египтяне странные, почему-то продолжают называть Россию по старому названию страны.

— Вы мне не хотите верить, — мрачно произнёс он. — Понятно… Всё с вами понятно. Это какие-то политические игры, верно? Вы меня уже кому-то продали? Кому⁈

— Мистер Шульц, — продолжил спокойный Омар, — мне нравится, как вы продолжаете стоять на своём. Только профессиональный актёр или шпион сможет так естественно сохранить хорошую мину при проигрыше. Так вот, к нам поступили запросы о вашей выдаче аж от трёх стран! Эфиопия обвиняет вас в нападении на их солдат, угоне автомобиля и краже оружия. Эритрея только что прислала нам ноту протеста и требованием о вашей выдаче как военного преступника, который убил пятнадцать их солдат. Ну и как вишенка на торте — Западная Германия требует вашей выдачи как советского шпиона, который клевещет на них и создаёт напряжённую международную обстановку.

— Какая ещё Западная Германия? — Алекс удивлённо поднял глаза на Омара. — Вы что за бред тут несёте⁈ Совсем меня за кретина держите?!! Или я чего-то не знаю и за последнюю неделю Германия снова разделилась?

— Снова разделилась? — на спокойное до этого лицо Омара вылезла насмешливая ухмылка. — Это когда же «ваша» страна успела объединиться? Насколько помню, Федеральная Республика Германия как образовалась в сорок девятом году вместе с Германской Демократической Республикой, так они и продолжают существовать.

— Вот уж не ожидал от представителя вашей власти услышать подобный бред! — фыркнул Шульц. — Вас что, из дурки выпустили? Ведь как в девяностом году рухнул железный занавес, так Германия и объединилась. Ещё и Советский Союз приплетаешь, старый маразматик! Он же давно развалился! Можно мне нормального представителя правительства? Я не собираюсь разговаривать с психами!

— Хм… — протянул Омар с понимающе-снисходительным видом. — Теперь мне многое стало ясно, — у него была такая улыбка, с которой смотрят на маленького ребёнка, который съел варенье и обвинил в этом кота. — Я-то думал, что вы русский шпион, а вы просто больны на голову, мистер Шульц. Что ж, в таком случае всё сильно упрощается…

Он забрал диктофон, встал и под недоумённым взглядом Александра направился на выход. Больше он не проявлял к парню никакого интереса. Лишь на пороге он замер и обернулся, посмотрев на потного капитана. Потом что-то сказал тому на арабском, отчего капитан устремил горячий взор на немца.

Стоило чиновнику скрыться, как капитан бросился к Шульцу и сковал ему руки наручниками. Затем он позвал ещё людей, и Александра проводили в камеру. Лишь там с него сняли стальные браслеты, оставив его в недоумении за решёткой с группой задержанных мужчин.

«Ни черта не понимаю! — подумал он. — Что вообще за бред тут происходит? Я думал, что это какие-то шпионские игры, а тут какой-то цирк с безумными чиновниками».

В Каирской камере он провёл не больше суток. На следующий день за ним пришли молчаливые парни европейской внешности, в строгих костюмах и с военной выправкой. Их сопровождали сразу четверо местных копов. Вернее, они сопровождали заключённого, но получалось, что важных заграничных гостей.

В итоге Шульца отвезли в аэропорт и посадили на борт частного самолёта, на котором в сопровождении молчаливых парней в костюмах он взмыл в небеса. В этот момент он сильно переживал. Множество смертей в полёте наложили на него свой несмываемый отпечаток — он стал бояться летать на самолётах. Но его страх не был всеобъемлющим, он мог его временно заглушить. Тем не менее, во время полёта он сильно нервничал не только от неизвестности, но и из-за нахождения в замкнутом пространстве на большой высоте.

Как он ни пытался разговорить конвоиров, у него ничего не вышло. Стало понятно лишь одно — они прекрасно понимали немецкий и, скорее всего, являлись его соотечественниками.

После долгого полёта они приземлились, только где — сначала было непонятно, поскольку после приземления в крупном аэропорту их встретил минивэн с тонированными окнами, в который затолкали пленника. Руки на протяжении всего пути у парня были закованы в наручники, а для побега ему не предоставили ни единого шанса, поскольку конвоиры действовали профессионально.

Когда машина выехала с территории аэропорта, Александр, наконец, сумел разглядеть здание аэровокзала. Это был знакомый ему международный аэропорт Берлина.

«Значит, меня привезли на родину, — от этой мысли ему легче не стало, хотя, казалось бы, он именно этого и добивался — возвращения домой. Но не в виде заключённого, на которого хотели повесить кучу мути. — Круто они, в смысле, политики. Так быстро отбить меня у египтян в то время, когда на меня претендовали эфиопы и эритрейцы… Впрочем, чего и следовало ожидать. Германия — равно НАТО. А у этой организации яйца больше, чем у африканцев».

Вскоре его привезли куда-то… Он не мог понять, куда именно, поскольку с Берлином не был знаком. Это выглядело как старый пятиэтажный дом довоенной эпохи, в котором размещалась какая-то государственная контора. Скорее всего, это логово спецслужб или что-то подобное.

Предположение Шульца оказалось верным. Его завели в аскетичный кабинет и приковали наручниками к стальному прикрученному к полу стулу. Вскоре в кабинете показался спокойный с виду мужчина лет сорока с безжизненным рыбьим взглядом серых глаз. Жидкие светлые волосы, серый костюм и худое ничем непримечательное лицо. Всё в нём будто кричало, я настолько незаметен, что без сомнений являюсь большой шишкой в немецких спецслужбах.

— Ну что, гер Шульц, — на чистом немецком обратился к нему новый знакомый, который даже не счёл нужным представиться. — Вы добились нашего интереса, но теперь вряд ли ему рады.