Фантастика 2026-98 - Андрей Волковский Страница 345

Когда настоящая девушка вышла за дверь, Пит выдал последние наставления девушке ряженой:

— Сейчас Олси тебя отведет к тетушке Лиз. Она знает все, что нужно знать. Остальные — нет. Так что веди себя осторожно. Я договорился, чтобы тебя приютили на две недели. Мы, конечно, управимся за пару дней, но лучше иметь запас времени. Сиди тихонько, пока мы за тобой не придем. Отъедайся, отсыпайся и все такое. Книжек у тети попроси. Читать-то умеешь?

Ник кивнул, улыбнулся уголком рта и прошептал по возможности тоненьким голоском:

— Спасибо, вы такой добрый!

Девица получилась немного охрипшая, но кого же этим удивишь осенней порой.

Вернулась Олси с парой перчаток, и «девушки» ушли.

Скай сходил на кухню и принес бутыль с уже остывшим взваром. Из вежливости предложил Питу, но тот отказался.

— Я от одного запаха слипся, как муха в плошке с медом.

— Мне больше достанется. — Скай бережно поставил бутыль в корзину. — Утром поедем?

— Ага! Чего тянуть-то? Призрак же там с голодухи не издохнет.

— Увы, — согласился Скай. — А что ты там узнавал, когда днем ходил погулять?

— Да мне было очень любопытно, почему гробовщики не разболтали всему городу про странные шрамы у мертвого господина на пузе.

— И?

— А они их и не видели. Привратник сам подготовил тело к погребению. Они его из дома только в склеп унесли и в гроб засунули.

— Не удивились?

— Не особо. Привратник всегда был странноват, но к господину очень привязан. Что удивительного, что он решил сам отдать покойному последние почести и позаботиться о теле?

— И верно.

— Ну а больше ничего интересного я и не узнал. Ну, если не считать того, что у бродячих торговцев, да и у обычных бродяг окрестности Хрустального озера уже много лет считаются недобрым местом. Пропадает тут народ, ну, то есть раньше пропадал, а сейчас просто не суется никто. На рудничную нежить думают — столько там в свое время народу недоброй смертью перемерло. Но кто знает, не приложил ли к этому руку покойный господин?

Обитель Пречистых Сестер уютно расположилась в большом особняке в самом центре Скалок. Община Сестер в деньгах обычно не нуждалась: в их рядах всегда было немало волшебниц, уставших то ли от мужского общества, то ли от конкуренции с коллегами. Сестры торговали зельями, оказывали лекарскую помощь и пользовались поддержкой Гильдии волшебников. Больше Ник о них ничего не знал — не то из-за прорех в памяти, не то потому, что никогда особенно не интересовался. Позиция Пречистых Сестер по отношению к остальному миру была четкой: вы не лезете к нам, мы не лезем к вам. Мир, наученный несколькими кровавыми стычками, на которые неизбежно реагировала еще и волшебная гильдия, понял и принял. Мирные Сестры были куда приятнее разъяренных.

Темная громада особняка в ночи всколыхнула в одержимом утихший было ужас. Даже колени предательски задрожали. Но позволить идущей рядом почтенной даме это заметить было бы слишком унизительно. Поэтому Ник сжал зубы и пошел вперед. Хотелось стать незаметным. Но это было бы и вовсе неуместно.

В саду особняка пахло палой листвой и поздними цветами. Немножко — терпким лиственным дымом. Чуть-чуть — травами.

Из темноты молча вынырнули две большие пушистые собаки. Придирчиво обнюхали гостя и принялись радостно скакать вокруг женщины, пыхтя и тихонько поскуливая. Тетушка Лиз погладила их по мягким ушам и шепнула Нику:

— Они смирные. Но один… одна им лучше не попадайся! Их платьем не обманешь.

— Да я бы вообще не хотел… не хотела из дома выходить.

— И то верно, милая! Сиди в комнатке, пока не отойдешь от пережитых ужасов.

Ник уставился на даму с недоумением. Откуда… Но тут же понял, что она всего лишь поддерживает легенду про мужа-тирана.

Через кухонную дверь они вошли в дом, и Нику вдруг стало легко и тепло. Этот дом точно не имел ничего общего с тем ужасным местом. Пахло едой, травами, глаженым бельем, деревом от сложенных в ящик у входа дров. Жизнью.

— Сейчас отведу тебя в комнату, милая, — подмигнула тетушка. — Постель и ночную сорочку выдам. Спи и ничего не бойся.

— Спасибо, — шепнул Ник.

Ночью Скай наконец-то смог выспаться. А утро началось с вежливого, но настойчивого стука в дверь. Заспанный Пит открыл и недовольно уставился на молоденького стражника в безупречно вычищенной и отутюженной форме.

— Ну? — угрюмо буркнул кучер.

— Господин начальник стражи приказал мне передать послание господину волшебнику, именующему себя господин Скай, — отчитался новобранец и замер.

Пит смотрел на стражника, стражник смотрел на Пита. Пауза затягивалась.

— Передавай, — вмешался наконец вылезший из постели волшебник.

— Господин начальник стражи приказал сообщить вам, что Мик, сын Ганса, известный также как Меченый, минувшей ночью совершил акт самоубийства путем повешения в неиспользуемом лодочном сарае на Малой пристани, принадлежащем вдове купца Нарима Хромого.

Отчеканив сообщение на едином, кажется, дыхании, стражник замолчал и уставился теперь на Ская. Не до конца проснувшийся волшебник пару минут осмысливал, кто там какой известный акт совершил.

— Что-то еще? — раздраженно спросил Пит.

— Никак нет! — отчеканил стражник.

— Тогда ступай, — отправил его восвояси Пит, и стражник удалился, чеканя шаг подкованными сапогами.

— Вот где их таких находят, а? — возвел глаза к потолку кучер. — Так и представляю, как он вылазит из мамки, красный такой, с пуповиной еще, и пищит: «Младенец номер один к месту дальнейшего проживания прибыл!»

Скай представил. Стало смешно и жутко одновременно.

— Бррр.

— Вот и я так думаю, — поддакнул Пит.

— А что ты думаешь про новость?

— А что тут думать? — пожал плечами кучер. — Злодей следы заметает. Очевидно же, что вчера он погорячился. Разозлился или испугался, не знаю. Но увидеть нашего одержимого друга он явно не ожидал. Задергался, да и сделал первое, что в голову пришло. А потом поостыл и понял, что мог оставить какие-то следы. Рабская пыль — это чуть ли не посерьезнее убийства будет. И избавился от исполнителя просто на всякий случай.

— А откуда она у него вообще взялась? Вот так просто из кармана достал?

— А вот это самый интересный вопрос. Я не зря нашего юного друга тряс насчет торговли: ходит такой слушок, что где-то в здешних краях эту дурь растят. А он травник, причем из бродячих торговцев вроде бы. Они всегда первые на подозрении.

— Думаешь, Ник сам из них?

— Нет, уже не думаю. Тут он верно заметил: у тех, кто под смертным приговором ходит, страх перед стражей въедается до печенок. Вот как у него чутье на травы никакая потеря