Методика выживания - Юрий Анатольевич Здоровеющий Страница 34

кадета, механик бы сейчас корчился в луже собственной крови или старательно подбирал с пола кишки. Ева убила бы его без раздумий и здорово пожалела бы о содеянном, потому что загубила бы и свою жизнь. А у нее другая цель пребывания в нашем обществе, поверьте, я знаю. И я ее остановил. А если вы спросите меня: было бы мне жалко механика, я отвечу вам – нет. Говна не жалко, пусть у него хоть трижды золотые руки. Замену найдем… Человек всегда думает, прежде чем что-то кому-то сказать или сделать. Стало быть, нормальный человек должен отвечать за слова или действия. Этот механик не отвечает. Его оскорбление – клевета чистой воды. И он кровью поплатился бы за клевету, не останови я кадета.

Станислав замолчал, так как на встревоженных лицах большинства слушателей читалось явное недоумение.

– Ох, чувствую, зря я вам это сказал! – сокрушительно произнес Станислав. – Сейчас вы начнете думать, что после каждого оскорбления нужно вспарывать обидчику пузо. Ничего подобного! Нужно не кидаться оскорбительными словами в адрес товарища, а если ты на чем-то заостряешь внимание, то будь добр, аргументируй предъявленное обвинение объективными фактами, а не тем, что тебе там показалось, послышалось или привиделось. Нужно отвечать за себя, только тогда ваши слова будут иметь вес для окружающих.

Командор вновь развернулся к Еве, с трудом приходившей в себя после стресса.

– Смотрите на нее. Как думаете, мне нужно ей говорить, чтобы она спустила в унитаз зоновские замашки? Сегодня она не в обществе уголовных отбросов, а ее окружают люди, далекие от тюремных законов? И люди эти пресс-папье ложили на то, где и как проходило ее становление? И, что особенно важно, эти люди никак не повинны в ее неприятностях?

Стас сделал паузу, давая возможность всем, кто находился поблизости, рассмотреть вновь побледневшую девушку.

– Нет нужды ей ни о чем говорить, так ведь? Она и сама все давно поняла. Поняла, что, попутав место и время, едва не похерила окончательно свою же мечту. Именно потому что она это хорошо поняла, она и безропотно подчинилась приказу. Безропотно приняла наказание. Раздавила ногой и гордыню, принеся извинения тому, кто на деле их не заслуживает. И она выполнит до мельчайших деталей все распоряжения оскорбившего ее человека. И наплюет на унижение, которое испытает при этом. А сделает она именно так потому, что правильно понимает реальность. И!!! Принимает ее таковой, какая она есть.

Ева взглянула на него с благодарностью. Вытерла слезы и огляделась вокруг.

– А вам? – снова повысив голос, заговорил Станислав. – Вам нужно напоминать о том, что тут собраны люди из разных социальных слоев? Их воспитание, вероисповедание, жизненные ценности, культура общения, образование и привычная среда обитания тоже разные! Если вы не будете постоянно помнить об этом, то рано или поздно нарветесь на ситуацию, когда вас, мягко говоря, не поймут.

Станислав спрыгнул вниз и шагнул ближе к покрасневшему от выговора механику.

– Ну а ты, если не научишься у нее перечисленным качествам, так говном и останешься. А она будет расти. Она поставила перед собой реальную цель, и она умеет подчинить чувства разуму. А ты нет. Тебе этого не дано. Не сегодня так завтра, но ты обязательно захлебнешься собственной завистью. Попробуй это понять, пока еще действительно не слишком поздно, ибо возраст у тебя зрелый. Тяжело менять устоявшиеся принципы в сорок лет. Тяжело, но не невозможно. И не включай ненужную защитную реакцию. Ущемленная ГОРДЫНЯ в данный момент вновь толкает тебя не в том направлении. Я же стараюсь от него отвернуть.

Командор замолчал. Протянул руку и отставил в сторонку ведро, наполненное пенной водой, преграждавшее ему путь к выходу из ангара.

– Сэр! – раздался голос у него за спиной.

Родимов вновь развернулся. С раскаленным в бессильной злобе лицом в глаза ему дерзко смотрел тот же механик.

– Командор-майор, сэр, разрешите вопрос. Откровенный. Личный.

Стас шагнул ближе к военнослужащему.

– Слушаю.

– За что вы так ненавидите людей, сэр? Я слышал, вы когда-то бросили службу, это было на другой базе. Там тоже все были говном?

В глазах Станислава Родимова появились явные признаки жалости. Да, именно жалости. Той жалости, с какой наставник, умудренный богатым жизненным опытом, взирает на безнадежного ученика.

– Опять клевета, рядовой, – с усмешкой ответил Стас. – Ты меня словно не слышал. Кто тебе сказал, что я ненавижу людей? Что же я тогда тут делаю? Почему согласился принять отстойную базу вместо того чтобы продолжать прежнюю жизнь? Что ты обо мне знаешь? У меня прекрасный собственный дом на побережье Балтийского моря. Пока еще ни сервы, ни «комиссары» до тех мест не дотянулись. Активных боевых действий в Прибалтике не ведется, так ведь? Семьи у меня нет и никогда не было, но нет и проблем с женщинами. И никогда не было. А еще есть личное убежище, рассчитанное аж на целых восемнадцать персон. Качественно замаскированное. Очень надежное. Полностью автономное. Прекрасно оборудованное для нормальной человеческой жизни. Так что, господин клеветник, гарантирую: парочка красоток, особенно по нынешним временам, легко согласятся на мое предложение. А внушительные запасы продовольствия, медикаментов, топлива и многого другого, позволят беспроблемно протянуть лет двести… Хм. Я столько не проживу.

Сказав, Станислав исподволь окинул взглядом собравшихся. Особенно женскую половину. Как и ожидалось, на дам сообщение командора произвело глобальный эффект! И их не в чем винить. Любая одинокая женщина или девушка в настоящее время приняла бы предложение Родимова без колебаний. Тишина и покой вдали от войны. Достаток и домашний уют рядом с сильным, заботливым мужиком. Комфортная жизнь без хлопот и без страха – что еще нужно для счастья?

Перед тем как продолжить речь, командор взглянул на механика.

– Так ответь мне, боец: какого черта я трачу время и нервы, изо всех сил стараясь достучаться до сознания дремучих баранов подобных тебе? Задай себе вопрос: что побудило тебя обвинить кадета в несуществующем грехе? Я тебе скажу, что. ЗАВИСТЬ. Как же! Ты – такой бравый ветеран, а не заслужил иного эпитета, кроме названного. А тут какая-то «зеленая» салага, еще даже не прошедшая КНП, улыбается и запросто разговаривает с заместителем командующего базы, да еще и получает от него обещание в протекции по службе при соблюдении необходимых условий. Ух уж какая, эта мелкая мерзавка!.. А ты вспомнил, с каким старанием эта «мерзавка» драила и без того до блеска начищенные лыжи «вампировских» шасси? Ты вспомнил,