S-ранг поневоле: Телекинез в мире Solo Leveling - Мэрроу Страница 34

Глава 22: Тени прошлого

Перелёт до Южной Америки занял почти сутки с дозаправкой в Алма-Ате. Тацумаки не спала. Она сидела в кресле, поджав ноги, и смотрела в иллюминатор на облака, подсвеченные луной. Осколок лежал у неё на коленях, завёрнутый в термоодеяло. Она не хотела убирать его в багаж — слишком ценный, слишком опасный. Он пульсировал едва заметно, и в этой пульсации ей чудился ритм. Как сердцебиение. Как дыхание.

— Ты должна поспать, — произнёс двойник.

— Я спала в больнице.

— Это было четверо суток назад. И это была кома, а не сон.

— Какая разница?

— Разница в том, что кома не восстанавливает силы. Она их консервирует. Ты работаешь на остаточном резерве, а он не бесконечен.

Тацумаки хмыкнула и прикрыла глаза — не потому, что послушалась, а потому, что спорить не было сил. Она знала, что двойник прав. Знала, что тело всё ещё не восстановилось полностью после Каньона, а бой в Ледяном Некрополе добавил новые синяки и растяжения. Но знала и другое: если она остановится, если даст себе передышку — трещина внутри неё продолжит расти. И однажды станет слишком поздно.

— Расскажи мне про второй Осколок, — попросила она.

Двойник помолчал. Она чувствовала, как он роется в обрывках памяти, доставшихся от Предтечи — в том самом архиве, который был загружен в неё при первом контакте.

— Он в джунглях Амазонки, — начал он. — Глубоко, в зоне, куда не ступала нога человека даже до появления Врат. Подземелье называется Храм Шепчущих. Его обнаружили около трёх лет назад, но ни одна гильдия не смогла пройти дальше первых уровней. Слишком высокая плотность маны. Слишком агрессивная среда. И ещё…

— Что?

— Там что-то есть, — голос двойника стал тише, как будто он сам не до конца понимал, что говорит. — Что-то, чего не было в других подземельях. Предтеча, чью память я ношу, избегал этого места. Не из страха — Предтечи не знают страха. Из… осторожности.

— Осторожности? — Тацумаки открыла глаза. — Перед чем?

— Не знаю. Память фрагментирована. Но там есть что-то, что старше Предтеч. Или… младше? Временные линии путаются. Я не могу объяснить. Увидишь сама.

Тацумаки нахмурилась. Ей не нравилось, когда двойник говорил загадками. Она предпочитала конкретику: цель, препятствие, способ уничтожения. Но с Осколками всё было иначе. Каждый из них был частью чего-то большего — чего-то, что она только начинала понимать.

Самолёт начал снижаться. Под крылом показалась зелень — бескрайняя, плотная, как океан. Амазония. Лёгкие планеты. Место, где жизнь кипела с такой силой, что выплёскивалась за пределы видимого спектра. Тацумаки чувствовала это даже сквозь обшивку самолёта — энергию, текущую под пологом джунглей. Дикую. Необузданную. Живую.

— Внизу есть база? — спросила она.

— Да. Гильдия «Молот» организовала опорный пункт в заброшенном исследовательском центре. Дальше — только вертолёт. Или пешком.

— Вертолёт.

База встретила её влажной жарой. Тацумаки спустилась по трапу и сразу пожалела, что не сняла термокостюм ещё в самолёте. Воздух был густым, как суп, и пах прелой листвой, сырой землёй и чем-то цветочным, приторным. После сухого мороза Сибири это было почти невыносимо.

— Мадам Тацумаки! — к ней спешил человек в лёгкой форме гильдии, с нашивкой координатора. Молодой, потный, нервный. — Меня зовут Пак Чин-Хо. Я отвечаю за этот сектор. Чхве-ним сообщил, что вы прибудете. Мы подготовили карты, снаряжение, проводника…

— Проводника не нужно, — она стянула куртку и бросила ему. — Только координаты входа и вертолёт.

— Но… подземелье активно. Без проводника вы можете заблудиться. Храм Шепчущих меняет структуру, и…

— Я сказала — не нужно, — она посмотрела ему в глаза. — Я не блуждаю. Я иду прямо.

Пак сглотнул и кивнул.

Вертолёт был старым, потрёпанным, но на ходу. Пилот — молчаливый бразилец с лицом, изрезанным шрамами, — даже не спросил, куда лететь. Видимо, инструкции уже получил. Тацумаки села у открытого борта и смотрела, как под ней проплывает зелёное море. Кроны деревьев смыкались так плотно, что земли не было видно вообще. Только зелень. Только жизнь.

— Координаты входа — в двадцати минутах лёта, — прокричал пилот сквозь шум винтов. — Но ближе не сядем. Придётся спускаться на тросе.

— Не придётся, — она поднялась и шагнула к краю борта. — Возвращайтесь на базу. Я выйду сама.

— Но…

Она спрыгнула.

Ветер ударил в лицо. Телекинез подхватил её за секунду до того, как она коснулась крон, и мягко опустил на землю — точнее, на толстый слой перегноя, пружинящий под ногами. Вокруг вздымались деревья-гиганты, чьи стволы уходили в небо на десятки метров. Лианы свисали отовсюду, как змеи. Воздух дрожал от влажности и стрекота насекомых.

— Романтика, — прокомментировал двойник.

— Духота, — поправила Тацумаки.

Вход в Храм Шепчущих выглядел как провал в земле — идеально круглый, словно высверленный гигантским буром. По краям провала росли цветы, которых Тацумаки никогда не видела: чёрные, с фиолетовыми прожилками, они пульсировали в такт её сердцебиению. Как Осколок. Как трещина.

— Цветы реагируют на тебя, — заметил двойник.

— Я заметила.

Она подошла к краю провала. Внизу было темно, но не той абсолютной темнотой, что в Некрополе. Эта темнота была живой — она двигалась, перетекала, шевелилась. И из неё доносился звук. Тихий, едва различимый. Как будто кто-то шептал. Множество голосов одновременно. Слов было не разобрать.

— Храм Шепчущих, — произнесла Тацумаки. — Они действительно шепчут.

— Это не голоса, — предупредил двойник. — Это эхо. Память. Здесь похоронено что-то, что Предтечи не смогли уничтожить до конца. Будь осторожна.

— Я всегда осторожна.

Она шагнула в провал.

Падение было долгим. Темнота сгущалась, шепот становился громче. Тацумаки не тормозила — она позволяла себе падать, лишь слегка корректируя траекторию. Ей нужно было понять структуру подземелья, почувствовать его границы. Телекинез, раскинутый сетью вокруг неё, собирал данные: глубина — около ста метров, стены гладкие, без выступов. На дне — вода? Нет, не вода. Что-то другое. Что-то мягкое. Органическое.

Она замедлила падение за десять метров до дна и зависла. Внизу действительно была не вода — подушка из тех самых чёрных цветов, что росли на поверхности. Только здесь их были тысячи. Они покрывали пол сплошным ковром и светились — слабо, фиолетовым, как Камень Сновидца.