Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев Страница 34

— И в чем проблема, не понимаю, зачем мы нужны?

Борис поморщился от моей бестолковости:

— Центральная Рада и Генеральный секретариат считают Харьковщину своей территорией, а Сергеев — частью России, то есть налицо конфликт. А поскольку встречу назначили в Катеринославе, где власть у Рады, то он опасается, что без поддержки его могут попросту арестовать.

— А что же он другой город не выбрал?

— Выбирал, да только сговориться получилось только на такой вариант.

Смешно. Артем с точки зрения Центральной Рады — сепаратист. Тюк в тюк ситуация, как в XXI веке. Ну что же, если нас вежливо просят, мы поможем.

Подготовка экспедиции легла на Белаша и Голика — планирование и разведка. Крату поручили довести до всех бойцов «милиции», что Совет не будет смотреть сквозь пальцы на грабежи и пьянки. Филип помотался по уезду, провел десяток митингов, объясняя, что скатиться в бандитизм — как нечего делать, а мы анархисты, мы сильны сознательной дисциплиной. И не надо думать, что можно втихаря утащить, люди все равно все видят и кто, и чего, и сколько, и, главное, для чего — себе или обществу.

Поможет или нет, не знаю, но, как минимум, отношение необходимо обозначить.

Ноябрь 1917, Екатеринослав

Пока условный штаб готовил отправку и договаривался с путейцами о вагонах, в Екатеринослав выехали мы вчетвером — Фидель, Голик, я и Сидор Лютый, который все больше и больше выполнял функции моего адъютанта. Выехали, разумеется, конспиративно — по чужим документам, в неприметной одежде, но с оружием.

Скинувший оковы буржуазного Временного правительства город выглядел грязнее, чем раньше — завоевания пролетариата распространились и на тружеников метлы и совка. Уже не так блестели витрины вокруг Озерного базара, зато стали заметны персонажи в шароварах, говорившие на странном языке, по их мнению украинском. Синематографы еще не уловили новых веяний и демонстрировали сплошь р-р-революционные фильмы «Набат», «Под обломками самодержавия», «Провокатор», «Революционер» и тому подобное. Из этого ряда выпадало только название «Царские опричники», но изображение жандармов на афише не оставляло сомнений в годе выпуска кинопродукции.

— Простите, пожалуйста, вы здесь старушку с двумя мешками не видели?

Верзила подпирал воротный столб бетонного завода и нехотя сплюнул подсолнечную шелуху:

— Тут много старушек ходят.

Взгляд его ощупывал нас сверху донизу, и не знаю почему, но я понял, что если дернусь или полезу в карман за пистолетом, никакие семечки не помешают ему выстрелить первым.

— В синем платочке, худая…

— По-моему, она недавно уехала на попутной телеге.

Фидельман выдохнул, верзила шевельнул плечом:

— Во дворе направо, третий этаж. Там встретят.

В заводоуправлении и без нас хватало людей, но Артем выгнал соратников из одной комнаты и потащил меня туда:

— Винниченко завтра с утра приезжает, встреча на вокзале в десять.

— Понял, надо телеграфировать в Чаплино, там наш эшелон ждет.

— Сколько у тебя бойцов, Нестор?

— Пятьсот. И пять пулеметов.

По нашим сведениям в «гайдамацкие куреня» из городского гарнизона ушло не больше восьми-девяти сотен человек, причем воевать они пока не желали. Так, больше побузить и погорланить за вильну Украину. Потому наших пяти сотен должно хватить.

— Хорошо.

— О чем говорить-то будете?

Артем исподлобья посмотрел на меня:

— Мы в Киеве готовим Всеукраинский съезд Советов.

— Да, мы делегатов уже выбрали.

— Главная задача съезда — объявить Украину советской республикой в федерации с Россией.

— Но Центральная Рада…

— Вот именно. Потому мы также готовим переизбрание Рады.

Я откинулся на скрипучем стуле, сомнение на моем лице заставило Артема продолжать:

— В Раде есть люди, левые социал-демократы, готовые нас поддержать.

Я судорожно перетряхивал все, что помнил о революции и гражданской войне на Украине — об УНР, Директории, взятии Муравьевым Киева, «советско-украинской войне», германской оккупации, державе Скоропадского, отступлении к Царицыну — но черт меня возьми, я ничегошеньки не помнил о перевыборах Рады! Из чего напрашивался вывод, что-либо их не случилось вовсе, либо, что гораздо вероятней, большевики с ними облажались и перешли к силовому решению проблемы.

— Нет, Артем, не выйдет.

— Почему?

— Ну, Винниченко, может, и согласится, он достаточно левый.

— Да там кроме него полно эсдеков и эсеров!

— Украинских эсдеков и украинских эсеров.

— И что? Это наши товарищи!

— Не думаю, что это повлияет. Логика развития событий потащит их в сторону национализма. Вспомни, лет десять назад европейские левые клялись выступить против империалистической войны, а как только она началась — дружно поддержали свои власти!

Артем крякнул — крыть было нечем. Несмотря на громкие резолюции и манифесты конгрессов Второго Интернационала с требованиями борьбы против войны или использования возникшего в ее ходе кризиса для социальной революции, с началом Первой мировой большинство соцпартий призывало либо к прямой поддержке правительств, либо ко временному отказу от активной борьбы.

Конечно, были еще всякие там циммервальдские отщепенцы, которые через пару лет вольются в Коминтерн, но они погоды не делали.

— Вот ты говоришь «товарищи», так к нам один такой приезжал, эсер украинский, и прямо говорил «Геть москалей!». Дескать, как только геть, так сразу и заживем!

— Ну, это же выражение борьбы за национальное освобождение.

— Ага, а что для хлебороба поменяется? Раньше начальство сидело в Питере, а теперь в Киеве, вот и все!

— Знаю я твои анархистские штучки, — наконец-то улыбнулся Артем. — Но что конкретно ты предлагаешь?

— Пока оставить Раду в покое, хай они свою власть устанавливают, все равно долго не продержатся, немецкая оккупация неизбежна.

— Да, ты уже говорил, но не объяснил, почему ты так считаешь.

— Все просто. Фронт развален, у нас нет армии, зато здесь, — я обвел рукой комнату, как бы охватывая всю Украину, — полно хлеба. А у Германии хлеба как раз нет, зато есть армия.

Не знаю, насколько успешно я ему мозг проклевал, но долбил в ту же точку — буферная республика, а уж как ее назвать, дело десятое, Донецко-Криворожская или Украинская Советская. А на Правобережье пусть Центральная Рада разбирается.

Пока.

Главное, не пытаться проглотить все и сразу и не замахиваться на боевые действия, еще навоюемся до тошноты. И готовить радостную встречу оккупантам — подполье, связи, партизанские отряды, схроны и так далее.

С завода в город выбрались быстро — из депо по соседству как раз выпустили трамвай, и мы с шиком доехали в центр, где нас дожидались еще два тихих дела.