Закон вольных сталкеров - Дмитрий Олегович Силлов Страница 34

они плохо. Неудобно было орудовать золотой рукой, которая почти меня не слушалась. Понятное дело, стану зомби – будет работать как миленькая. И до этого оставалось совсем немного: уже где-то в районе шеи щекотали под кожей невидимые, зато вполне ощутимые металлические отростки, явно пытающиеся дотянуться до моего мозга. Похоже, аномалия что-то заподозрила и сейчас все свои силы бросила на то, чтобы поскорее сделать из меня марионетку, послушную ее воле.

Но я уже бросил оба рюкзака к подножию местного Монумента и открыл на них клапаны самоликвидации, под которыми находились самые обычные металлические колечки – такие производители сувенирной продукции цепляют на брелоки…

Нет, конечно, были в этих рюкзаках и взрыватели с замедлителями на полчаса – типа как в киношных боевиках: положил, активировал и валишь от места проведения диверсии, а внутри рюкзака маленький прибор высвечивает обратным счетом красноречивые цифры…

Но сейчас это все было уже неактуально.

Потому я просто взялся за те колечки… и до моих ушей донеслось пронзительное:

– Не-е-ет!!!

То кричала Афина.

По какому поводу? Зомби все-таки до нее дотронулись? Или же она просто не хотела, чтобы я погиб красиво, как один из героев тех самых боевиков, которые ценой собственной жизни в очередной раз спасают мир? Хм-м-м, даже интересно, на фига они это делают? Вон сколько тех вселенных в Розе Миров, одной больше, одной меньше. Развалится какая-то из них на атомы – в других мирах никто и не заметит.

Мысль показалась мне забавной, и я улыбнулся – умирая красиво, как-то несолидно делать это с кислой рожей.

И изо всех сил дернул за оба кольца.

* * *

Когда тебя в мгновение ока разрывает на тысячи кусков – это не больно. Это просто вспышка – и все. Тебя нет. Ты растворился в золоте, заполнившем всю вселенную, и это даже немного прикольно.

Совершенно новое ощущение.

Все, что от тебя осталось, это чистое сознание, не замутненное воспоминаниями, переживаниями, сомнениями и всеми другими примитивными человеческими эмоциями, которые вкупе составляют твою самодовольную личность, переполненную собственной важностью, словно ночная ваза дерьмом. А тут вон оно как. Дернул два колечка – и все. Нету больше той личности. Размотало ее на фиг в золотой вспышке… которая, ярко блеснув, вдруг сошла на нет…

И все вернулось!

И воспоминания, и сомнения, и тревожность на тему, с какой это радости я не умер, а лежу на чем-то твердом и неудобном. Причем вокруг еще и воняет некой тошнотворной гадостью так, что не захочешь, а откроешь глаза, дабы понять, куда от этого экстремального вонизма можно деться.

Открыть-то я их открыл, но не сразу понял, где нахожусь. После взрыва золотые зомбаки почтительно собрали то, что от меня осталось, сложили в гроб, закрыли крышку и похоронили как героя? Но с какого ктулху я тогда ощущаю себя целым? Правда, неподвижным… А точнее, зафиксированным плотно, как колбаса в вакуумной упаковке.

Ну и все-таки не гроб это был, который положено закапывать в землю без доступа света и воздуха. Постепенно мои глаза привыкли к слабому свету, льющемуся через стеклянную крышку, – и тут я вспомнил!

Ну конечно!

Ученый-мутант отправил меня в чужое тело, типа на починку, и в том чужом теле я, по своему обыкновению, наворотил дел. А именно: взорвал к чертям крысособачьим местный Монумент, а с ним и себя заодно, в результате чего мое тамошнее тело, разумеется, щелкнуло копытами – а я вернулся в свое, лежащее в автоклаве того самого безумного ученого.

Блин, как они уже надоели… Хоть бы один нормальный ученый попался, который просто занимался б наукой вне Зоны, тихо-мирно копаясь в колбах, микроскопах и формулах. Так нет же. Лезут на аномальные территории, себе спокойно жить не дают и нормальным людям – тоже.

«Ты, что ли, нормальный? – мысленно усмехнулся я. – Нормальные дома сидят, телевизоры смотрят, чипсы кушают, животы наедают. Ты же все по всяким стремным местам носишься, себе и другим нервы портишь. А порой и не только нервы…»

Я обычно, когда мысленно философствую, параллельно или убиваю кого-нибудь, или же в фоновом режиме размышляю о том, как мне выбраться из очередной передряги, в которую я влип. Например, было очевидно, что, несмотря на мое пробуждение, из автоклава меня никто доставать не собирается. Вокруг царила абсолютная тишина. То есть вся автоматика была отключена, лишь светила тусклая лампочка под потолком – вероятно, для того, чтобы те, кто будет спускаться по лестнице в подвал, не свернули себе шеи.

Нет, я, конечно, поорал для порядка, пытаясь привлечь к себе внимание, только в результате ничего не добился. По ходу, ученый-мутант меня банально бросил в автоклаве, а сам куда-то смылся. И как теперь отсюда выбираться прикажете?

Впрочем, до решения я додумался быстро.

В этом мире и в этом теле присутствовал у меня незаменимый помощник – мой нож «Бритва», обладающий воистину уникальными свойствами. И, помимо способности резать все, включая границы между мирами, этот замечательный нож умел проникать в мое тело, оставаясь там в жидком виде – что, справедливости ради, было довольно больно. Когда металл, пусть даже в виде холодного расплава, находится у тебя в руке, это ну прям очень дискомфортно. Зато удобно – эдакое оружие последнего шанса, которое фиг обнаружишь без рентгена.

Тем не менее в последнее время я таскал «Бритву» в ножнах, задолбавшись сокращаться от боли, когда она то вылезает у меня из предплечья, то лезет туда обратно. И сейчас я пожалел о том, что «Бритва» висит у меня на боку в ножнах, иначе можно было бы…

– Хм-м-м, – сказал я вслух. – А почему бы, собственно, и нет?

И принялся усиленно представлять, как мой нож, до навершия рукояти которого доставали мои пальцы, начинает перетекать в них…

О своем решении я пожалел довольно быстро.

«Бритва» словно ждала от меня этого мысленного сигнала, после которого я тут же заорал от боли, словно рассвирепевший бык, получивший в булку шпагой от тореадора. Ибо почувствовал, что мне под ногти правой руки загнали даже ни фига не иглы, а как минимум по саперной лопате. Причем сделали это медленно и с удовольствием.

А потом эта дикая, раздирающая боль поползла вверх по руке, отчего я начал орать так, что сам почти сразу оглох от собственных воплей: в тесном пространстве кричать в голос – так себе идея. На помощь все равно никто не придет, разве что отвлекающий фактор включится: уши заболят, и оттянутая нижняя челюсть – тоже. А еще появится ощущение, что сейчас