АД: Агент Джокер - Василий Головачёв Страница 33

Анфиса поняла его молчание и, остановившись у двери, повернулась к нему.

Свет фонаря на улице отразился в её глазах, как вспышка метеорита.

– Анфи… – начал он.

Девушка легонько провела ладошкой по его щеке и исчезла.

А он ещё с минуту стоял перед закрывшейся дверью, подняв голову к небу, и ни о чём не думал, просто впитывал оставшийся на щеке аромат женщины.

К гостинице «Хонки» подъехал в двенадцатом часу ночи.

Пахом отпустил водителя, постоял немного, поглядывая по сторонам. Всё небольшое здание гостеприимного дома было погружено во тьму, и светилось лишь одно окно слева от входа на первом этаже, да горизонтальный трубчатый флуоресцент освещал входную дверь. Никого не заметив (Култук к ночи вымирал, как и другие посёлки и городки в глубинке России), Пахом шагнул в гостиницу и краем глаза поймал метнувшуюся прочь из-за угла здания фигуру. Света уличного фонаря не хватало, чтобы рассмотреть фигуру в деталях, но Пахому показалось, что он уже видел этого человека, одетого во всё чёрное. Причём не единожды. Мелькнула мысль догнать соглядатая и допросить, но расслабленность уже сделала своё пакостное дело, замедлив реакцию, а Пахом плохо знал расположение улиц и домов Култука, чтобы перехватить сыщика.

В холле никого не было. Администраторша в строгом деловом костюмчике дремала за стойкой.

Пахом помахал ей рукой, пересёк холл и вошёл в свой люксовый номер, предварительно проделав процедуру СРАМ. Аббревиатура означала «сведение риска к абсолютному минимуму». Процедуру не любили ни курсанты спецназа, ни адепты воинских искусств, но она была совершенно необходима для проведения специальных операций в тылу противника. Применительно к данной ситуации Пахом, прежде чем войти в комнату, напряг слух, прислушался к тишине номера, затем толкнул дверь так, что она громко стукнулась о клин в полу, и тенью, почти на четвереньках, прошмыгнул к диванчику справа. Замер.

Никто на трюк не отреагировал, и только после этого капитан расслабился. В комнате никто не прятался. Представив, как бы отреагировала на СРАМ Анфиса, он улыбнулся, начал снимать с себя одежду и застыл, услышав стук в дверь.

Интуиция «взвела курок».

Переместившись на цыпочках к двери, Пахом подождал несколько секунд, приник к стене рядом с дверью, чтобы не стоять напротив, проговорил:

– Кто?

И тотчас же со звуком пробки, вылетающей из бутылки шампанского, в двери появилась дырка, ощетинившаяся иголочками древесно-стружечной плиты, из которой она была сделана.

В дверь выстрелили из пистолета с глушителем!

Глава 17

Тренированный не только школами, но и войной, организм ответил так же, как если бы Пахом находился на фронте и столкнулся с врагом. Толкнул дверь от себя, мячиком прокатился по полу, но никого не увидел. Прыгнул к лестнице, прислушиваясь к тишине гостеприимного дома, услышал звук закрываемой двери в какой-то номер, в какой – не понял.

«Не найду!» – мелькнула злобная мысль. Вторая, практичная, скомандовала без включения сознания – назад!

Он напрягся и прыгнул «назад», в прошлое своего тела, словно с обрыва в холодную пропасть.

За минуту или чуть больше до этого момента он осознал себя скидывающим рубашку перед тем как снять штаны. Как был – в носках, руки на ремне, прыгнул к двери: тишина, ни скрипа, ни шороха, – распахнул дверь.

В коридоре никого не было. Киллеры ещё не подошли к двери номера. «Успел!» – с облегчением подумал капитан и, закрыв дверь, взлетел по лестнице к выходу на третий этаж гостиницы, останавливаясь так, чтобы видеть свой номер. Было опасение, что его минутного реверса не хватит для подготовки встречи со стрелком, но отступление оказалось рассчитанным идеально. Как только Пахом поднялся на третий этаж, в коридоре появились гости, двое в чёрных куртках и таких же штанах, на головах капюшоны, скрывающие лица, в руках обоих пистолеты с накрученными насадками бесшумного боя. И крались они не с первого этажа и не с третьего, а выскользнули откуда-то как привидения, прячась, очевидно, до этого в одном из номеров.

Оба остановились у двери номера Пахома.

Один приложил ухо к двери, прислушался, приставил ствол к двери на уровне груди. Второй, плотнее и ниже ростом, постучал в дверь костяшками пальцев.

Пахом бесшумно спрыгнул с лестницы, как большая хищная кошка, и перелетел коридор, почти не касаясь застланного ковровой дорожкой пола босыми ногами. Выговорил тихо:

– Я здесь, парни!

Киллеры дёрнулись, как под током, нервно оглянулись, сражённые появлением человека, которого собирались убить. Сверкнули распахнутые в испуге глаза, лица бледные, незнакомые, не отягощённые интеллектом, объединённые одним качеством – молодостью. Лет по двадцать, не больше, определил Пахом, нанося удар тому, кто стучал.

Ребро ладони врезалось в запястье молодого парня, ломая его. Раздался сдавленный вопль. Пистолет выпал из руки низкорослого, но Пахом ловко подхватил его за ствол и врезал рукоятью по челюсти первого бандита. Тот вскрикнул, нажимая на курок. Раздался негромкий выстрел, пуля угодила в напарника, и низкорослый убийца, издав ещё один вопль, свалился на пол.

Продолжая движение, Пахом плечом впечатал стрелка в стену, ударил рукоятью пистолета по носу, а другой рукой выдернул у парня пистолет. Хлюпнув сломанным носом, киллер опустился рядом с напарником. Пахом замер, прислушиваясь к звукам гостиницы. Но всё было тихо. Если жильцы и слышали выстрел и тихую возню в коридоре второго этажа, то не обратили на это внимания.

Вихрь мыслей пронзил голову.

У него было всего два варианта развития событий.

Первый – разбудить администрацию гостиницы и сообщить о нападении, второй – ничего не сообщать, вернуться в номер и дождаться, когда киллеры уберутся сами. Первый порождал целый шлейф встреч с полицейскими и следователями и негативный фон нахождения журналиста Шумского в Култуке. Те, кто послал убийц, вполне могли подключить подконтрольные им СМИ и тем самым выгнать надоедливого корреспондента газеты «Версия» из района. А то и найти «свидетелей» незаконных деяний журналиста и отправить его в СИЗО, что было равносильно провалу.

Второй вариант был неплох, однако не гарантировал безопасности ни самому капитану, ни Анфисе. Хотя что-то в нём было притягательное.

Один из молодцов зашевелился, и Пахом принял решение.

Удар в голову рукоятью пистолета снова лишил парня сознания.

Пахом обыскал его, документов ожидаемо не обнаружил, выщелкнул обойму из рукояти (старый добрый макаров»), забросил то и другое в кусты за окном. Затем взвалил молодого человека на плечи, уловив запах давно не мытого тела, отнёс в другой торец коридора, положил на пол, открыл фрамугу, глянул вниз. Окно выходило на тёмную глыбу соседнего нежилого дома, в котором, насколько помнил капитан, располагалась