Последний охотник на демонов - Салини Голденберг Страница 32

Он любил эти цветы. Длинные тонкие пальцы Нариссы касались цветков белоснежно-белого и розового жасмина, золотистой сенны и сапфировых орхидей. В этом уголке болота цветы цвели круглый год, окружая участки с целебными травами тихой красотой.

Когда-то она в такое место и Киета приводила. Было это в другом лесу, много лет назад. Тогда они были знакомы совсем недолго, но время не имело значения, когда он был рядом. Он смотрел ей в глаза с незнакомой ей мягкостью, словно восхищаясь ей, как если бы она была воплощением любви. Она так старалась бороться со своими желаниями, готовая вытерпеть любые физические страдания, лишь бы быть с ним рядом.

Но в итоге этого оказалось недостаточно.

До встречи с Киетом Нарисса никогда не знала любви, даже в смертной своей жизни до перерождения в кра́су. Воспоминания о тех временах с годами потускнели, но она часто об этом размышляла по настоянию Индраджита, пытаясь понять, за что же ей выпало такое наказание. Последнее время она, пожалуй, размышляла об этом недостаточно много.

В своей прошлой жизни, до перерождения в фи, Нарисса жила в богатом городе далеко на северо-западе, возле границы, где ее отец владел несколькими шахтами и мельницами. Вдоль северных границ Сайорама на спорных территориях Циньсена бушевала война. Дела шли хорошо, семья ее богатела, но вскоре улицы переполнились чужаками – беженцами от войны. Избалованная дочка вождя каждый день проходила мимо просивших милостыню бедняков, в отвращении плюя им в чаши для подаяний. Когда одна из них посмела ухватиться за подол платья Нариссы, она приказала казнить эту женщину, и прижатый к груди женщины младенец не умалил ее гнева. Зато меньше голодных ртов, со смехом говорила она. Она даже не подумала о родных этой молодой матери – ведь та также была чьей-то дочерью, сестрой и женой. А если конкретнее, то любимой женой изгнанного военачальника, который вскоре прознал о такой жестокости и возмутился.

– Прими свою суть.

Резкий болезненный укол вырвал ее из воспоминаний. Она была невнимательна, и в ее палец вонзился небольшой шип. Она извлекла его, а затем посмотрела сквозь толстые заросли деревьев за розовыми кустами в поисках источника незнакомого голоса. Он был древним, словно говорило с ней само болото, но в голосе слышалась насмешка, которую с болотом трудно было ассоциировать. Она не отвечала ему, но сознание этого существа коснулось ее разума внезапно нахлынувшими воспоминаниями…

Крик Киета, когда она вонзает клыки ему в горло. Овдовевший по ее вине военачальник, что поднимает свой мачете, покуда три человека прижимают ее покрепче к шероховатой поверхности пня. Трехглазый охотник, что-то насвистывающий себе под нос, пока вырезает ее сердце ножом.

– Нет! – воскликнула Нарисса, отшатываясь от кошмаров. Она споткнулась о корень и упала на спину. Корзинка выпала из ее рук, и ее содержимое высыпалось на землю. Наверное, она слишком устала и буквально задремала стоя.

Тяжело дыша, она подобралась к ручейку и омыла лицо водой, отчаянно пытаясь не уснуть.

– Хочешь пить, душенька?

Это уже был другой голос. Мягкий. Нарисса подняла голову и увидела улыбающуюся женщину на другом берегу ручья, только что выбравшуюся из зарослей. Она была необычайно худой и очень старой, белая ткань была перекинута через ее морщинистое от старости плечо и повязана вокруг груди. Острые скулы и бритая голова делали ее похожей на скелет. Из-за ее плеча торчал клот, сетчатый зонтик, и Нарисса поняла, что перед ней монахиня тудонг, одна из тех бродячих аскетов, странствовавших по всему Сайораму.

Нарисса схватилась за горло, пытаясь убедиться, что она все еще находится в своем теле. Иногда, когда ее пугали, она инстинктивно пыталась защититься, если только не контролировала себя осознанно. А сейчас разум ее был взбудоражен и уязвим.

Монахиня молча терпеливо ждала ответа, так что Нарисса склонила голову. Монахиня подошла к ручейку и присела, изучая лениво бежавшую воду.

– Пить ее не стоит, – сказала она, после чего сунула руку в сумку и достала оттуда глиняный сосуд. Открыв его, она предложила Нариссе пригубить свежей воды.

– Я не хочу пить, – сказала Нарисса. Иронично, учитывая, что она всегда хотела пить и есть, но ничто не могло утолить вечный голод, вызванный ее проклятием. Лишь прощение. Столь добрый жест определенно тронул ее, но незнакомки она все же опасалась. – Но спасибо, госпожа.

Пока монахиня пила из кувшина, ее спокойный взор осматривал сад, который Нарисса сумела создать за последние тридцать лет.

– Какое великолепие, – сказала монахиня. – Сразу видно, что это место создано с любовью.

Нарисса ничего не ответила, но кажется, монахиню это устраивало.

– Рада видеть, что с тобой все в порядке. Меня зовут Пусин из Ват Сон Ха, храма Двух ног.

Она стала что-то припоминать. Где же она слышала это раньше? Такого места поблизости Дзинбури не было.

– А где этот храм?

– Он там, куда меня ноги приведут. – Пусин рассмеялась. – Я уж сорок лет брожу по диким землям и когда увижу особое место, я его узнаю. Ты же не против, если я тут немного передохну? Уже почти наступило время утренней медитации.

Хотя она и чувствовала себя хозяйкой этого места, Нарисса не считала, что имеет право позволять или не позволять чего-либо монахине. И все же она согласно кивнула. Монахиня уселась на берегу, скрестив ноги, и Нарисса смогла рассмотреть ее получше. Память на лица у нее была не очень, но движения этой женщины, спокойные и твердые, но в то же время расслабленные, показались ей почему-то знакомыми. Бритая голова женщины напоминала ей об охотнице, чуть не убившей ее много лет тому назад, но эти двое отличались друг от друга как змея и цветок.

Она хотела было спросить, не встречались ли они раньше в другом, далеком-далеком лесу. Но в таком случае Пусин знала бы, что Нарисса должна выглядеть заметно старше, чем сейчас. Однако ей показалось странным то, что монахиня вообще решила сюда зайти. Редко какой человек в одиночку заходил в болото – обычно все пытались как можно скорее покинуть это место или отчаянно пытались выбраться.

Подавив свой страх, Нарисса сказала:

– В этом болоте полно опасных тварей. Вы здесь часто бываете?

– Я исходила весь север Сайорама, Лорам и Циньсен, но в провинции Дзинбури я впервые. – Пусин положила морщинистые ладони на колени и посмотрела Нариссе в глаза. – Весь мир опасен. Физические опасности угрожают мне меньше всего, ибо тело – это временно. А вот от духовных опасностей разум всегда стоит защищать. Раны души заживают куда дольше.

– Разве вы не предпочитаете