Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева Страница 313

— А ты кто? — Ярослав остановился в шаге от сына.

Выбеленная рубаха с нарядными узорами на вороте и рукавах выглядывала из-под плаща. На простом воинском поясе, потрепанным временем и битвами, висел меч в перевязанных ножнах. Под левую руку был закреплен нож.

Кровь ударила Крутояру в лицо, когда он поднял голову и встретился с отцом взглядом. Князь Ярослав в гневе был грозен, и уж его сын об этом ведал лучше многих.

— Княжий кметь, — тяжело обронил.

— И какое твое дело? — спросил Ярослав и завел за спину ладони.

Сын почти сравнялся с ним ростом. Еще пара зим — и вовсе перегонит. Да и в плечах, и в силе вскоре свое возьмет...

— Исполнять, что велят.

Крутояр не ведал, как смог выговорить. Слова жгли язык и переламывали его лучше всякой дубины.

— Вот и исполняй, — веско припечатал князь. — Поедешь в Новый Град, — повторил он, тщательно произнося каждое слово. — Передашь послание наместнику Стемиду. Выскажешь на боярском совете мою волю. Послушаешь, когда взрослые мужи станут говорить. Может, ума от них наберешься.

Услышав последнее, Крутояр вздрогнул и вскинулся. Отец стоял совсем близко и смотрел грозно, и в серых глазах не было ни намека на улыбку. Княжич с трудом проглотил комок, застрявший в горле, и склонил голову.

— А еще раз вздумаешь мне перечить, посажу в поруб, — пригрозил напоследок Ярослав.

Приглядевшись получше к сыну, он неожиданно велел.

— Ступай-ка за мной, — и шагнул мимо Крутояра прочь из гридницы.

Они прошли по длинным сеням и вышли на гульбище, затем спустились на просторное подворье. Нынче здесь было особенно многолюдно: закончился сбор урожая, и приближались Осенины, и терем под строгой рукой княгини Звениславы готовился встречать главный осенний праздник.

Ярослав обошел огромное подворье по широкой дуге, и они оказались с «черной» стороны терема, скрытой от чужих глаз. Здесь было потише. На ристалище забавлялись на мечах воины, кто-то стрелял из лука и учился метать копье. Кметей повсюду сопровождали мальчишки из детских — сыновья тех, кто отдал за князя жизнь. Чуть поодаль толпились, заглядываясь на мужей, хорошенькие девки.

— Бери меч. Затупленный, — велел князь, остановившись сбоку от ристалища. — И мне принеси.

Крутояр, не проронивший ни слова, как они покинули гридницу, молча подчинился. Выбрал два меча из груды тренировочных, сперва подал один отцу — рукоятью вперед, потом уже сам примерился ко второму.

На них начали поглядывать. Появление на подворье князя и княжича незамеченным остаться не могло, да и не слишком часто сюда захаживал Ярослав.

— Давай, — сказал Ярослав, сняв плащ, чтобы не мешал, и отстегнув от пояса боевой меч в ножнах. — Покажи, как намеревался бить хазар.

Вместе с кровью к глазам Крутояра прилила злость, и он бросился вперед.

Через пару зим князь Ярослав уже не сможет одержать над сыном вверх на ристалище.

Но не нынче.

В первый раз Крутояр пропахал щекой пыль спустя несколько минут после того, как взялся за рукоять. Он был зол и заведен, а это — последнее для боя дело.

Он сразу же подскочил, отряхнувшись. Отец стоял от него в нескольких шагах и держал меч затупленным острием вниз. И смотрел... спокойно и устало, но холодные серые глаза пронизывали насквозь, выворачивали нутро наизнанку.

Крутояр мотнул головой, прогоняя наваждение, поудобнее перехватил меч и вновь ринулся атаковать.

Он был молод и горяч, и сейчас это ему только вредило. Злость мешала разуму, и он ошибался, слишком спешил, стремясь что-то доказать отцу, чьи слова подстегивали его раз за разом. Чуть после он остынет, и Крутояру сделается стыдно. Негоже воину так отдаваться чувствам, негоже терять разум.

«Давай. Покажи, как намеревался бить хазар».

Князь уходил от его ударов играючи. Княжича несло, и раз за разом отец отправлял его полежать в пыли. Отправлял даже не настоящими ударами, а так, тычками. То лезвием плашмя по спине приложит, то и вовсе ладонью оттолкнет...

Разум нашептывал Крутояру, что пора остановиться. Первым опустить меч, потому что юного княжича уже изрядно пошатывало, и на ногах он держался лишь благодаря стиснутым зубам. И тому, что князь так и не ударил его ни разу в полную силу.

Портки были покрыты тонким слоем пыли, рубаха — порвана на локтях и спине, а на груди испачкана кровью, что обильно сочилась из разбитого носа и длинной ссадины на щеке. Ладони — все в мелких порезах, костяшки стесаны до крови, на ребрах уже расцветали первые синяки...

Да-а. Разум нашептывал остановиться, но в груди княжича билось горячее, упрямое сердце, и обида гнала его вперед, не позволяла склонить головы.

— Довольно!

Первым не выдержал князь. Когда Крутояр, вновь оказавшись в пыли, уперся ладонями в землю, чтобы встать, его накрыл окрик отца.

Княжич вскинул голову: Ярослав стоял в нескольких шагах от него, а спустя мгновение рядом с ним приземлился тренировочный меч, который князь отбросил в сторону, словно змею.

— Довольно на сегодня, — велел он глухим голосом. — В терем ночевать не приходи, матери глядеть на тебя будет больно.

Отец и сын смотрели друг другу в глаза, пока Ярослав не развернулся и не зашагал тяжело прочь. Поднявшись на ноги, княжич склонился и уперся ладонями о колени, пытаясь отдышаться. Князь загонял его... или он сам себя загонял?..

Багряная пелена спала с глаз, в голове немного прояснилось. Боль словно вернула его в чувства, только было уже поздно.

Княжич собрался было пойти догнать отца, когда его остановил оклик десятника Вечеслава. Одного из тех, кто учил Крутояра воинской науке.

— Яр! — тот, едва спешившись, широким шагом пересекал подворье. — Это кто тебя так извалял?! — он улыбнулся, но веселье стекло с его лица, когда Вячко проследил за взглядом воспитанника и увидел широкую спину князя. — Что натворил? — спросил требовательно.

— Ничего! — Крутояр дернул плечом, пытаясь стряхнуть руку наставника, но не вышло.

Хватка у Вячко была железной.

— А от князя за что получил? — усмехнулся тот.

— Он меня в Новый град отсылает, — отозвался княжич без следа прежней злости.

Теперь где-то в груди у него глухо царапался стыд.

Вячко вздернул светлые брови и покачал головой.

— Идем, — потянул воспитанника за плечо, которое все еще сжимал. — Умоешься хоть.

Вдвоем они дошли до огромной бадьи, в которую холопы каждое утро натаскивали свежую воду. Взяв черпак, Вячко от души облил пыльного княжича, чтобы тот смыл грязь и кровь с лица и волос. Крутояр фыркал и шипел, когда холодные струи попадали на места, где была содрана кожа, но старательно тер ладони и щеки.

Выпрямившись, он скривился. Накрыла