"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис Страница 31

— Вижу, что не постмодерна, — откликнулся я.

Нили принюхался и радостно осклабился.

— Вино. Разрази меня Хель, вино.

И вправду, это было вино. Вино текло из небольшого фонтанчика в центре комнаты. Фонтанчик был окружен узорчатой железной скамьей. Кузнец отчаянно старался подражать стилю позднего Возрождения. Скамьи тянулись и вдоль стен: видимо, многие туристы предпочитали задержаться именно в этом зале. Тихо, ненавязчиво играл клавесин. На скамье обнаружилась стопка чистых пластиковых стаканчиков. Нили немедленно к ним потянулся. Я тоже вдруг сообразил, что меня мучит страшная жажда. Я подхватил стакан и зачерпнул из фонтана.

— Ингве, я бы на вашем месте воздержался, — сказал Иамен. — Этот напиток не кажется мне достаточно… гигиеничным.

С этими словами он вытолкнул носком ботинка из‑под скамьи два угнездившихся там использованных презерватива и порванные женские трусики.

— Да ладно, волков бояться — в лес не ходить, — беззаботно заявил я.

От вина тянуло гнилой кислятиной, но почему‑то не было в тот момент для меня более желанного питья. Я опрокинул стакан в глотку. У напитка был вкус железистой воды из‑под крана. Нили уже распахнул пасть, чтобы тоже отведать халявной браги, когда Иамен, подозрительно принюхивающийся к фонтанчику все это время, завопил:

— Нет! — и толкнул моего телохранителя под локоть.

Вино выплеснулось на рубашку Нили веселым водопадиком. Опасно лишать гвардейца‑свартальва его последнего утешения. С ревом: «Ну все, этот шпендрик меня достал!» Нили ухватил Иамена за загривок и макнул башкой в наполненный вином каменный бассейн. Я застыл в оторопении. Некромант забулькал. Вырваться из могучего захвата он не мог, как ни дергался. Я понял, что Иамена придется спасать, иначе совсем захлебнется… И тут из темного перехода справа раздался звонкий смех. Я крутанулся на месте. Нили тоже бросил некроманта и уставился в проход. Там, в луче синеватого света, льющегося от круглого потолочного фонаря, стояла Ли Чин. На сей раз девушка предусмотрительно обрядилась в сплошную кожу, и острые грудки ее задорно торчали под облегающей материей.

— С‑сучка, — отчетливо сказал Нили и ринулся в коридор.

И влип с разбега в невидимую, от стенки до стенки растянутую паутину. В коридоре заскребло, прошуршало восемью мохнатыми лапами. Ли Чин грациозно развернулась, отставила попку и не спеша пошла прочь, поцокивая каблуками. Под потолком над ее головой семенила восьминогая тень. Только тут я очухался и кинулся извлекать своего воющего от бессильной ярости телохранителя из липких сетей.

Когда мне удалось наконец освободить Нили, некромант уже вытащил голову из бассейна. Он сидел на скамье. С волос его капало. Я оттолкнул Нили, который все еще порывался кинуться в погоню, и присел рядом.

— Так. И чем же нас отравили?

Иамен смахнул со лба мокрую прядь и неожиданно ухмыльнулся.

— Ну, отравлением я бы это не назвал. Не буквально. Вы, Ингве, слышали историю о Тристане и Изольде? Помните, что сердобольная служанка добавила в кубок?

Я поперхнулся. Нили, тоже знакомый с легендой, замычал. Некромант поднял на него поблескивающие глаза:

— Вы‑то что воете, любезный? Вас я спас от нелегкой судьбы. А то гонялись бы сейчас за своим князем с букетом гвоздик и признаниями в любови вечной и пылкой. Или прямо здесь, на лавочке…

Нили занес над головой Иамена огромный кулак. Я среагировал прежде, чем успел сообразить, что происходит. Мой телохранитель отлетел в коридор и снова прилип, как большая нелепая бабочка. Мне было уже все равно.

— И что, Иамен, теперь мы навсегда?..

Кажется, я даже тихонько поскуливал от ужаса. Некромант, напротив, выглядел так, будто получает от происходящего немалый кайф.

— Нет, Ингве, все не так мрачно. Зельице, конечно, разбавлено до невозможности, примерно как и само вино. Но где‑то на сутки нам с вами хватит.

— Так что, мы теперь сутки будем мучиться невозможной любовью друг к другу?

— Ну почему же невозможной, — хмыкнул Иамен. — Все в наших руках. Для пущей гармонии следовало бы, конечно, напоить и Мастера Нили…

Я начал осознавать черный юмор ситуации. Мой телохранитель выпутался наконец из сетей и пялился сейчас на нас двоих со все возрастающим ужасом. Как бы ненарочно, я напружинил руки и бочком‑бочком двинулся к нему. Нили отшатнулся и завопил жалобно и злобно:

— Я вас убью! Не подходите, педики гребаные! Не притрагивайтесь ко мне, слышите?!

Иамен веселился вовсю. Я вывернул кисть руки в лучшем клубном стиле и протянул, старательно имитируя тон Юсуфика:

— Не‑ет, он пра‑ативный. Большой, толстый и волосатый. Он, Иаменчик, чужой на нашем празднике жизни.

Иамен расхохотался. Нили сплюнул и отвернулся.

А серьезно, хотите узнать, каково это — большая и чистая любовь к мистеру Иамену в дворцовом подвале? Нет, конечно, ни его я не представлял в виде грудастой блондинки, ни себя. Мне даже переспать с ним не слишком хотелось. То есть хотелось, но терпимо. Скорее, дотронуться — только и это опять же не главное, а разве что как награда. Награда за что, спросите? Больше всего я желал снова очутиться в Недонге, когда Нили пытал некроманта. И тогда бы я Нили убил. Или умер сам, пытаясь защитить Иамена. Да при чем тут Нили, я бы встал между ним и всем миром, и мне было абсолютно плевать — затопчут меня в свалке, нет ли. Я хотел за него умереть. Мне хотелось бесконечно, каждую секунду за него умирать. Примерно так. Никогда не испытывал подобного и надеюсь, что не испытаю и впредь.

Что при этом чувствовал сам мистер Иамен, сказать не могу. На поверхности он был совершенно спокоен. Он, впрочем, на поверхности спокоен всегда.

Да, в качестве последнего комментария: больше всего мне запомнился жалобный шепот Нили. Преодолев отвращение, он все же подобрался ко мне и прошептал на ухо:

— Слушай, только не делай с ним этого, а? Он‑то все равно пидор опущенный, но ты…

В ответ я зачерпнул вина щедрой горстью и выплеснул прямо в бородатую харю своему телохранителю. Тот отскочил, как ошпаренный, и принялся судорожно обтираться рукавом. Почему‑то мне было очень весело. Весело и легко — примерно как вчера, когда мы носились по крышам, минус страх падения. Мне казалось — у меня за спиной наконец‑то выросли крылья.

Говорят, юная и неопытная дочка венецианского сенатора поцеловала однажды привезенного ей из сказочной Мавритании удава. Или, может, питона. Чем уж так ее очаровала змея, понятия не имею. Говорят, от девичьего поцелуя удав