"Фантастика 2026-52". Компиляция. Книги 1-19 - Александра Шервинская Страница 307

Джей… Поговаривали, что он вообще собирался отойти от дел, насколько это при нашей природе возможно. Ходили слухи, что он так сильно увлёкся какой-то ведьмой, что даже перебрался за нею в Англию. Не знаю, может быть, мы с ним и пересеклись по каким-то ведьмовским каналам, но это очень зыбко. Но совсем сбрасывать его со счетов, как Алекса или Ляо, я не стал бы.

Карл… Тот, кто сохранил мою шкуру – в прямом и в переносном смысле – после заклятья, которое швырнул в меня Егор. С Карлом мы если не дружили, то уж точно приятельствовали, иногда даже обменивались короткими письмами. Если бы у него были ко мне претензии, он вполне мог высказать их напрямую, без этих танцев с бубнами. Ну, я так думаю, во всяком случае. Но на то мы и некроманты, чтобы никто не знал, что мы думаем и чувствуем на самом деле.

И последний – Людвиг, самый старший из нас, уже, по его словам, смертельно уставший от суеты и проблем. Он давно обосновался в своём небольшом шале не то в Баварии, не то в Австрии и занимался исключительно научной работой в ожидании того часа, когда Кромка призовёт его. Но сказать со стопроцентной уверенностью, что это не он, я не мог. Характер у Людвига за те пару веков, что я его не видел, мог испортиться ещё сильнее.

Итак: Карл, Людвиг, Джей… Джей, Людвиг, Карл… Кто же из вас так сильно не любит славного меня?

Глава 18

– Ну как ты там?

Я повернулся к Лёхе, который сидел на заднем сидении и внимательно наблюдал за Егором, для которого, несмотря на все зелья Синегорского, поездка до Зареченска оказалась достаточно серьёзным испытанием. Парень, конечно, держался, но по синякам под запавшими глазами и серым теням на висках я понимал: он держится из последних сил.

– Дотяну… не переживайте… учитель, – потрескавшимися бесцветными губами ответил Егор и даже попытался улыбнуться, впрочем, лучше бы он этого не делал.

– А куда ты денешься, конечно, дотянешь, – по возможности оптимистично заявил я, плавно разгоняясь до ста сорока, что на довольно скользкой дороге было, мягко говоря, рискованно. Но мне категорически не нравилось то, как выглядел Егор, да и Синегорский был явно встревожен: его обеспокоенность выражалась в чуть более суетливых и резких жестах, чем те, что были обычно свойственны неторопливому травнику. – Тут осталось-то всего ничего, километров двадцать, не больше.

Егор ничего не ответил, так как снова, видимо, впал в тяжёлое забытье.

– Хочешь моё мнение, Антон?

Судя по обращению, сейчас со мной беседовал Фрол Дормидонтович, потому как и Бизон, и Лёха предпочитали более простую форму имени.

– Разумеется, – не отрывая взгляда от скользкой дороги, ответил я, – только простите, я буду за трассой следить, ладно? Но я внимательно слушаю.

– В нём сейчас борются две силы: та, что была в нём изначально, колдовская, взятая от родителей, и та, что пришла к нему извне – твоя сила, Антон, некромантская. Судя по всему, среди дальних предков мальчика был кто-то, связанный с вашим племенем, так как в ином случае, как мне кажется, сила смерти не нашла бы дорогу к его дару. Я, вероятно, путано объясняю, прости старика.

– Продолжайте, Фрол Дормидонтович, – я действительно слушал очень внимательно, так как старый травник говорил очень важные вещи, думаю, он даже сам не понимал – насколько важные.

– Так вот, они сейчас перетягивают его, словно два силача, взявшиеся за концы толстого каната, – негромко продолжил Синегорский, – но так как их силы примерно равны, то они просто разорвут Егорушку, стараясь победить.

– И оба останутся ни с чем, – сделал я напрашивающийся вывод.

– Именно так, но им это не так важно, – невесело вздохнул дед, – им важнее выиграть, и мальчик без твоей помощи не справится. Только ты должен хорошо подумать, какой силе ты хочешь помочь.

– А поподробнее?

– Ты можешь немного вытянуть из Егорушки своей силы, ты сумеешь, я не сомневаюсь, и тогда колдовское начало победит. Он талантливый мальчик и со временем может стать сильным колдуном. А можешь наоборот – влить в него своей силы, но тогда тебе нужно будет продолжать и растить из него некроманта. Колдовской дар постепенно растворится и останутся лишь отголоски.

– Откуда вы это знаете, Фрол Дормидонтович?

– Я много читал, Антон, да и сейчас, пока нахожусь в этой прекрасной компании, тоже наблюдаю, сопоставляю, анализирую. С Фредериком, опять же, люблю беседовать, а он, как ты наверняка и сам знаешь, является просто сокровищницей любопытнейших знаний!

– Это да, – впереди замаячили огни Зареченска, и я сбросил скорость: только проблем с доблестными стражами дорог мне и не хватало. Как я им буду объяснять, откуда у меня на заднем сидении лежит полуживой парень без документов, которого я везу из ниоткуда в никуда. – Я вас услышал, Фрол Дормидонтович, спасибо. Это непростое решение, мне нужно всё взвесить, но не переживайте: я быстро думаю.

– Надеюсь, – вздохнул Синегорский, – на данном этапе я сделал всё, что было в моих силах, но я не могу тягаться с теми, кто сейчас борется за мальчика. Я адекватно оцениваю свои возможности и прекрасно осознаю их предел.

– Спасибо, Фрол Дормидонтович, – поблагодарил я, причём сделал это совершенно искренне. Дед действительно сумел удержать Егора на этом слое бытия, хотя Сумрак нанёс ученику гораздо больший ущерб, нежели я мог предположить. Видимо, слишком много в нём колдовского дара, и Сумраку, который подчинялся только некромантам, парень пришёлся не по вкусу.

Дорогу я помнил хорошо и поэтому уже через пять минут вышел из машины, открыл ворота и загнал автомобиль во двор. Ключи от дома, как и сказал Валера по телефону, были спрятаны под резиновым ковриком на крыльце. Да, не самое удачное место, но на короткое время и оно сгодилось.

Затащив Егора в дом, мы быстренько уложили его на диван в одной из комнат, решив, что в случае опасности быстренько перебазируем страдальца в подвал. А сейчас пусть подышит нормальным воздухом, ему и без того не слишком хорошо. Впрочем, если придётся вливать в него силу смерти, мою силу, то подвал – намного более удачное место, его проще закрыть заклятьями, чем целый дом.

Оставив Синегорского хлопотать вокруг мальчишки, я вышел на крыльцо и закурил. Надо сказать, что я не слишком любил это занятие, тем более что оно пагубно сказывается даже на моём здоровье, но в моменты принятия важных решений курение почему-то оказывало на меня некое медитативное