Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев Страница 30

к нам присоединился высокий и плечистый лектор, чья мантия была скроена столь искусно, что не просто скрадывала очертания уже наметившегося животика, но и превращала сорокалетнего господина в подтянутого атлета. В темной шевелюре не виднелось ни одного седого волоса, щеки были гладко выбриты, на левом виске, добавляя загадочности, белела тонкая нить шрама. Лектора не портил даже излишне мясистый нос. Уверен, дамы от него без ума…

Лицо канцлера разгладилось, и он с облегчением выдохнул:

— Клос! — Тут же закашлялся и согнулся, но быстро выпрямился и объявил: — Мэтр Келер — декан факультета тайных искусств. Магистр вон Черен…

— Просто Филипп, — воспользовался я заминкой. — Ваш новый лектор.

— Очень приятно, — улыбнулся декан и протянул руку, а затем негромко добавил: — Я в курсе предыстории вашего назначения, магистр.

Голос у него оказался мягким и бархатистым, рукопожатие — уверенным, но без лишней резкости. Умелый политик? Не удивлюсь, если метит в кресло канцлера.

Впрочем, я не стал забивать голову догадками и приступил к делу:

— Сеньоры, предлагаю не тратить время попусту и сразу…

Договорить мне не дали. Канцлер откашлялся и напомнил:

— Простите, магистр! Вы говорили о постороннем вмешательстве. Что имелось в виду?

Я развел руками:

— Судя по некоторым косвенным признакам, в суть которых вдаваться не вправе, истощение эфирного тела могло быть вызвано не излишним усердием в учебе, а магическим противостоянием.

Канцлер и декан переглянулись, и последний неуверенно покачал головой:

— Ральфа все любили…

— Об этом мы еще поговорим, — уклончиво заметил я, в открытую не ставя под сомнение услышанное, — но не стоит забывать и о возможности, что истинной целью был не молодой человек, а его дядя. Быть может, кто-то хотел досадить епископу? Как я слышал, обстановка в провинции несколько напряжена…

— Да она в любой момент может взорваться! — резко бросил канцлер и достал из ящика стола пузатую бутыль. — Как только умрет граф, так все и завертится!

Он выдернул пробку, плеснул в стакан янтарной жидкости, и по кабинету разошелся аромат выдержанного бренди. На этикетке я заметил изображение мантикоры; напиток привезли из самого Карифа. Впрочем, ничего удивительного — ценители вина, как бы они при этом ни относились к мессианам, полагали тамошние виноградники лучшими в цивилизованном мире.

— Профессор Гаус настоятельно рекомендовал воздержаться от возлияний во время обострений! — забеспокоился декан Келер.

— Вздор! Капля этой амброзии мне точно не повредит! — отмахнулся канцлер, затем поднял бутылку. — Мэтр? Магистр?

— Не собираюсь вам потакать, — отказался декан с нескрываемой обидой.

Я тоже покачал головой и спросил:

— Кто сможет рассказать мне о Ральфе?

Канцлер сделал глоток бренди, расплылся в довольной улыбке и уселся за стол.

— Не уверен, что хорошо знал этого юношу…

— Я помогу вам, магистр, — вызвался декан Келер. — Не думаю, что в сложившейся ситуации будет уместным расспрашивать профессора Шварца. Его может удивить столь… неожиданный интерес.

— Я найду повод поговорить с ним, если возникнет такая нужда.

— Вот и замечательно! — расплылся в улыбке канцлер и подлил в стакан бренди.

Мы с Клосом сделали вид, будто ничего не заметили.

— Еще один момент, — вновь обратился я к хозяину кабинета. — Меня нужно представить школярам, я хотел бы начать читать лекции безотлагательно.

— Это невозможно! — воскликнул декан Келер и поспешил смягчить тон своего высказывания: — Расписание уж составлено, да еще на носу — праздник вхождения пророка в Ренмель! А там и до Страстной седмицы недалеко, и до дня Воссияния! Школяры будут ставить мистерии и готовиться к диспутам с теологами! Их не загнать в аудитории в эти дни даже под угрозой отчисления!

— Придумайте что-нибудь, — попросил я и выложил на стол распоряжение епископа. — Его преосвященство выделил на время моего пребывания в университете пребенду в сто шестьдесят гульденов. И он выразил намерение, если сроки расследования уложатся в некие приемлемые рамки, сохранить ее и в дальнейшем. Сумма эта, по меркам факультета тайных искусств, пусть и невелика, но не стоит забывать о том, что размер неудовольствия его преосвященства оценить сейчас не представляется возможным. Три или четыре занятия, мне большего не нужно.

— Займись этим, Клос! — потребовал сиплым голосом канцлер и закашлялся.

— Постараюсь, — пообещал декан и выжидающе посмотрел на меня. — Поговорим о несчастном юноше сейчас или…

— Сейчас самое подходящее время, — решил я.

Канцлер наконец откашлялся, восстановил дыхание и напомнил:

— И, Клос! Организуй размещение магистра.

— Сделаю, — уверил его декан Келер, и мы покинули кабинет, но вниз спускаться не стали, вместо этого поднялись на два этажа и вышли на небольшую террасу, ограниченную скатами крыш. Сверху открывался прекрасный вид на внутренний двор со сновавшими по тропинкам школярами, нас же было видно лишь с угловых башен. Судя по пыльным оконным стеклам, их помещения не использовались уже давно.

Декан подошел к ограждению, положил руки на кованые перила, посмотрел вниз.

— Во дворе слишком много лишних ушей, здесь нас никто не потревожит, — пояснил он выбор места для разговора.

Я кивнул и прислонился к дверному косяку, не став выходить на всеобщее обозрение.

Клос Келер оглянулся и после недолгой заминки произнес:

— Думаю, сумею собрать школяров последних годов обучения. В четыре вечера вас устроит?

— Разумеется, мэтр, — подтвердил я. — Здесь или в городе?

— Обычно лекции проводятся в арендованных аудиториях, но у вас слушателей будет слишком много, поэтому займете один из лекционных залов основного корпуса. И не рассчитывайте сегодня больше чем на полчаса. Проведите вступительную лекцию, а полноценно начнете с завтрашнего дня. Я подберу время.

— Благодарю.

— Что собираетесь читать? — уточнил Келер.

— Начну с «Трактата о сбережении целостности эфирного тела» Себастиана Акрайского, — решил я. — Если придется задержаться, продолжу «Классификацией и подробным описанием обитателей верхних слоев запределья, именуемых обыкновенно духами» Людвига Альбаландского.

По лицу декана промелькнула гримаса неудовольствия, но относилась она вовсе не к трудам достопочтенных мудрецов.

— Задержаться? — вздохнул он. — В этом и в самом деле может возникнуть нужда? Полагаете, на Ральфа действительно кто-то покушался?

— Мое дело — установить истину, — нейтрально ответил я и воспользовался возможностью повернуть разговор в нужное русло: — Что скажете о юноше? Можете не беспокоиться, все останется между нами.

Декан Келер покачал головой:

— И слова плохого о нем не скажу. Очень талантливый и целеустремленный молодой человек. Думаю, в будущем он займет достойное место на факультете.

— И это всех устраивает?

— Намекаете, что кто-то мог бояться за свое место? — догадался Клос о подоплеке моего вопроса. — Нет, это вздор. Племяннику епископа не придется никого подсиживать. Его преосвященство просто выделит дополнительное финансирование.

Я кивнул, принимая этот ответ, хотя едва ли племянник епископа мог удовлетвориться должностью профессора, и спросил о друзьях и врагах Ральфа, но