Бесконечное пламя - Ребекка Росс Страница 30

Сердце у Торина учащенно забилось, когда он услышал, как ее одежда упала на пол где-то слева. Босиком она снова подошла к нему, нашарила его в темноте, расстегнула ремень и стянула с него тунику через голову.

Они кое-как добрались до кровати. Кожа у Торина покрылась мурашками от уверенности Сидры, а с волос по-прежнему стекала вода после дождя. Но губы Сидры были горячими, когда она прижалась к нему в поцелуе. Он знал ее всю на память, ему не нужен был свет, как и ей.

Сидра провела пальцами по его спине. Торин слышал ее дыхание в темноте, поверхностное и частое, в отличие от его собственного. Она двигалась так, будто в мире остались только они вдвоем, и он подался вперед, уткнувшись лицом ей в шею. От ее кожи немного пахло землей – глиной, травами, толчеными цветами, – и он целовал ее в губы, ключицы, сгиб локтя, ощущая вкус ее пота. Внутри нее он одновременно терял и находил себя, а когда она закричала, он достиг пика вскоре вслед за ней.

Потом Торин не сразу вспомнил промелькнувшую в глазах Сидры грусть. Она лежала рядом, разметав волосы у него на груди, прижимаясь влажной кожей к его боку. Он провел пальцами по ее бедру, дожидаясь, чтобы сердце успокоилось.

– Что ты хотела сказать, Сид?

– М-м-м?

– Прежде. Когда я только пришел. Ты начала что-то говорить…

Сидра отстранилась. Торин прижал ее к себе покрепче, и она с довольным видом рассмеялась от его настойчивости и поцеловала в плечо.

– Я хотела спросить про песню для сада. Как все прошло? Получилось ли у Джека? Удалось ли поговорить с духами про порчу?

Торин застонал, воспоминания тут же нахлынули на него.

– Нет.

Он рассказал, какая их постигла неудача, как Джек не подчинился его приказу и не прекратил петь. Как молния ударила всего в нескольких шагах от барда, и как в тот момент все будто разбилось вдребезги: земля, небо, дождь, свет. Разбилось, а потом с пугающей ясностью стало как раньше.

– Я не знаю, что делать, Сид, – прошептал он, гладя ее по волосам. – Не знаю, что делать. И не могу думать ни о чем другом, лишь о том, что не гожусь в лэрды. Наверное, это мне в наказание. Наверное, острову от меня нет толку.

– Довольно! – резко оборвала его Сидра. – Ты отличный лэрд нашего клана.

Он нашарил в темноте ее лицо и провел большим пальцем по губам.

– Когда ты рядом со мной.

– Да, – прошептала Сидра, но убрала его руку, поцеловав ладонь, поцеловав его в губы. – А теперь поспи, Торин.

У него не было сил ей возражать. Она устроилась у него под боком, и он натянул одеяло на них обоих. Дождь убаюкивал, навевая сны, и Торин почти заснул. Но вдруг очнулся. Мысли беспорядочно разбегались.

– Ты не спишь, Сид?

– Нет.

На миг у него перехватило дыхание, и Сидра завозилась и повернулась к нему лицом в темноте, словно почувствовав его тревогу.

– Если я вдруг стану бессердечным… черствым, – прошептал он. – Если я когда-нибудь сделаю что-то, с чем ты будешь не согласна, я хочу, чтобы ты сказала мне об этом.

– Непременно, – пообещала она.

В ее голосе была спокойная, непоколебимая уверенность. Никогда Торин не чувствовал такой надежности, как сейчас, лежа в ее объятиях, в темноте, под стук дождя за окном. И ему снились дни попроще, когда он мальчишкой носился по вересковым лугам.

* * *

Сидра лежала без сна, глядя в ночь. Она не спала уже много часов, пока ровное дыхание Торина шевелило ее волосы, а рука приятно давила на грудь.

Сегодня она должна была ему сказать. Она хотела сказать, но когда настало время, оказалось, что она не может выговорить ни слова.

Пусть так, она была готова и к такому исходу. К тому, что слова ее подведут. Тогда она планировала показать ему. Она приведет его в спальню и усадит на кровать. Снимет чулки и покажет то место на ступне. Порча расползалась, и быстрее, чем Сидра надеялась. Она уже достигла пальцев, а целительница еще не нашла от нее средства, несмотря на бессчетные часы, что Сидра трудилась над его поиском и что молилась духам.

«Что исцелит от этой порчи?»

Она боялась, что духи не смогут ей ответить. И она не хотела рассказывать Торину, что заразилась, пока у нее не будет плана, лекарства.

Пусть еще один день он проживет в неведении.

10

Джек не пошел в замок после провала в саду. Он знал, что там Мирин и Фрей ночуют в одном из гостевых покоев, и на миг представил их: Мирин не находит себе места без ткацкого станка, а Фрей учит уроки и наверняка читает вслух, чтобы развлечь мать. Зато они в тепле и в безопасности, сидят у потрескивающего огонька в камине.

Джек был глубоко благодарен, что Сидра распорядилась, чтобы его мать с сестрой ночевали в замке, пока огонь не вернется в очаг Мирин. То, что огонь не исчез ни в одном другом доме, было одновременно и облегчением, и загадкой. Он не горел только у Мирин.

В такие мысли был погружен Джек, пока брел по размокшим от дождя холмам к своему погруженному в темноту дому под тяжестью голода, поражения и арфы Лорны.

Дом казался пустым без огня, без матери и сестры. Джек остановился в темноте, оставив за собой лужи дождевой воды на полу. Он прислушался к звукам внутри, будто мог найти вдохновение в глубоком сумраке дома – начало песни, которой он еще не слыхал на острове, – но раздавался только стук дождя по ставням и скрип запертой двери. Гроза за промокшими стенами мало-помалу стихала.

Вздохнув, Джек снял сырую одежду, а потом принялся неловко шарить в темной спальне в поисках дубового сундука. Переодевшись в сухое, он наощупь направился в гостиную. Споткнулся о шаль Фрей, запнулся о подушку, на которой сидела Мирин. Но наконец добрался до очага, полного холодной золы.

Джек давно ждал этого мига, когда окажется наедине с непослушным духом огня. Он сел на пол у самого очага с арфой на коленях, а потом достал из сумки снадобья, которые для него сделала Сидра. Он уже выпил одно в саду, а теперь принял еще одно, чтобы унять боль, пульсирующую где-то внутри глазниц. Потом открыл