"Фантастика 2025-70". Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Калинин Страница 296

Писатель посмотрел на неё ещё раз и усмехнулся:

— А почему не пользуешься волшебством? Можно же щелкнуть пальцами и в момент высушить волосы?

— Ну да, тратить живицу на такую мелочь? К тому же, тут гораздо тоньше надо настраиваться, чем просто метнуть огненный шар или устроить землетрясение. Достаточно чуть большей температуры и волосы сгорят. Легче так, по старинке, — улыбнулась Моргана.

В этот момент пискнул телефон. Она посмотрела на пришедшее сообщение, нахмурилась:

— Вот как? Наши друзья уже в Лесу Теней? Быстро же они добрались туда.

— Торопятся, — пожал плечами писатель.

— Да? Торопятся… А есть что-то такое, что можно им запустить в лес? Ну, чтобы жизнь раем не казалась? — похлопала ресницами Моргана.

— Что-то такое про лес? — задумался писатель и подтянул к себе ноутбук. Спустя пару минут он проговорил. — Вот, кое-что у меня есть. Думаю, что им понравится. Вот смотри.

Моргана грациозно потянулась и легла рядом с писателем. Её глаза побежали по тексту:

'Мы шли по солнечному бамбуковому лесу больше получаса, когда Такаюки наступил на упавший бамбуковый ствол, поскользнулся, потерял равновесие и растянулся на листве. Упавшие листья взметнулись вверх и… повисли в воздухе.

Они не падали, а висели, как будто их кто-то повесил на невидимые веревочки. Этакие лезвия кунаев, застывшие в прозрачном киселе. Я коснулся одного листа. Тот отпрянул. К нему подскочили другие листья, как будто кинулись на защиту собрата. Они закружились в вихре, в который затягивало всё больше и больше других листьев.

Вскоре вихрь стал размером с человеческий рост. Потом он увеличился в два раза. Вихрь затягивал в себя уже не только листья, но ещё и ветки. Похоже, что-то внутри вертящегося хоровода формировалось. И это что-то вряд ли было хорошим.

В один момент вихрь остановился, редкие листья опали, явив нашим взорам существо на двух ногах, сплошь состоящее из веток, бамбуковых стволов и веток. Оно было похоже на человека, которого обваляли в меду и сахарном сиропе, а потом пропустили через густой листопад.

Нурарихён — пронеслось у меня в голове. Правда, мне говорили про тыквоголового старичка, а тут какая-то хрень вроде лешего.

— Ого, — только и смог произнести сэнсэй, когда увидел необычного гостя.

Судя по нахмуренным зеленым веточкам, которые колыхались вместо бровей, — волшебный незнакомец был недоволен нашим присутствием в лесу Миллиона Лезвий.

— Что ты за существо? — спросил я. — Прости, если потревожили твой покой и навлекли на себя твой гнев.

А что мне оставалось делать?

Если я сразу кинусь в бой, то что я буду бить? Кучу палок, веток и листьев?

Нет, надо сначала показать свою дружелюбность, попробовать решить всё миром, а уже если не получится, то уже можно попробовать и накостылять неизвестному монстру. Может он вовсе и не Нурарихён?

— Почему вы идете сквозь мой лес? — проскрипело существо.

Голос его был похож на тот самый скрип, когда две ветки трутся друг о друга, сдирая кору и заставляя поеживаться от мерзкого звука. Из пасти торчали обрубки ветвей, похожие на клыки. А вот вместо глаз сквозь листву пробились два огонька. Они не поджигали листву, но горели ярким синим пламенем.

— Мы идем к Нурарихёну, — ответил сэнсэй за всех. — Просим прощения, если потревожили ваш покой, неизвестный воин.

— Я защитник леса Миллиона Лезвий, — снова проскрипело несуразное сборище веток и листьев. — Я защищаю это место и воюю с теми, кто смеет оскорбить его.

— Мы простые путники. В наших намерениях не было оскорблять это место, и мы шли только с единственной целью. Мы не хотели тревожить чей-либо покой и задевать кого-либо. Повторюсь — мы мирные путники. Идем к Нурарихёну в гости.

— Мне нравятся твои учтивые речи. Ты хорошо говоришь, — кивнуло существо.

Как говорил один мудрец: «Лучший бой тот, который не состоялся». Сэнсэй сейчас всеми силами стремился провести как раз такой бой. Но это он стремился… у Такаюки на этот счет были другие идеи.

— Убирайся прочь, бамбуковая палка, мы тут пройдем и всё! — грозным голосом крикнул Такаюки. — Если ты будешь нам угрожать, то мы разберем тебя по листику и развеем по ветру!

Я мысленно простонал. Вот и надо было ему именно сейчас показывать свою храбрость?

Глаза бамбукового воина вспыхнули и увеличились в размерах. Сам он тоже стал в полтора раза больше. Существо подняло руку, с земли взметнулись очередные листья, закружились над странной ладонью и застыли. В руке защитника леса Миллиона Лезвий появился здоровенный меч, сотканный из бамбуковых листьев.

— Не слушай нашего спутника, он просто испугался твоего могущества. На самом же деле мы вовсе не хотели никому причинять вреда! — я попытался было сгладить впечатление, но…

— Кто испугался? Такаюки из рода Ногути никого не боится! А уж тем более какого-то ёкая из дерьма и палок!

— Я буду вынужден вас убить за такие оскорбительные речи! — проскрипел бамбуковый воин. — Тебя, учтивый говорун, я убью последним…

Что же, пришлось поднимать Земляной Меч к плечу. Как бы ни хотелось мне всё решить миром, но, видимо, сегодня не мой день.

— Отойдите на десяток шагов и не подходите, чтобы не произошло, — процедил я сквозь зубы, обращаясь к своим попутчикам.

Норобу тут же отскочил подальше. Ногути пришлось повторять дважды. Ну да, им остается только оставаться позади, чтобы не мешаться под ногами. Я повернулся к бамбуковому воину.

— Я могу убить тебя последним, учтивый говорун! — напомнил воин.

— Я не могу умереть последним. Ведь я отвечаю за тех, с кем иду рядом. Они мои друзья. Да, они порой совершают ошибки, но от этого я не могу их меньше уважать, — ответил я, сжимая покрепче рукоять Земляного Меча.

— Благородно, но глупо, — кивнул противник. — Что же, тогда ты умрешь первым. А они пусть подождут…

Позади раздался вскрик Такаюки. Я резко обернулся и охнул. Теперь мои друзья уже не прятались за стволами — они были притиснуты к деревьям черной шевелящейся массой. Жучки, которые скрывались под корой, выплеснулись наружу, сковали руки и ноги друзей, не боясь тепла человеческого тела. Мои друзья оказались в плену и не могли выбраться на свободу, хотя и очень пытались.

Сэнсэй даже не мог сделать какое-либо оммёдо, так как его