"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский Страница 29

Ну да, успел. Вот на следующий день после того, как «сказочку» свою про Сайрата Ерката рассказал, провёл спекание сульфата натрия, полученного накануне как побочный продукт приготовления соляной кислоты, с древесным углём. Процесс похож на один из тех, что мы в производстве серной кислоты применяем, только в результате получается сульфид не калия, а натрия.

Этакий немного усовершенствованный мною метод Леблана, первый в истории способ синтеза соды. Как и в упомянутом процессе, затем мы сульфид натрия спекали с известняком. В результате получалась сухая смесь сульфида кальция, соды и пепла. Её дробили и смешивали с водой. Сода уходила в раствор, а зола и сульфид кальция остались в осадке. Но приходилось спешить, сульфид кальция нерастворим, но постепенно разлагается водой, выделяя сероводород. А кому оно нужно?

Поэтому мы быстренько сливали раствор соды, твёрдый остаток залили поташом. Вот этой реакции исходно в методе Леблана не было. Но нам она — самое то. В результате кальций связался в нерастворимый мел и ушёл в осадок, а сульфид калия остался в растворе[53], но этот раствор — часть нашего цикла получения серной кислоты. Так что он не только полезен, он в эти недели был весьма востребован!

— А вот ещё и мыло! Не наше, жидкое. А твердое, которое купцы из Дамаска привозят.

Ну да, успел я немного хозяйственного мыла сварить. На поташе только жидкое получается, и, чтобы взять его с собой, кроме собственно мыла приходится тащить воду, примерно вдвое-втрое больше по весу, и горшочек. Твёрдое мыло, полученное из соды, в итоге весит раза в четыре поменьше, и риска разбить кувшин не возникает. Ценное свойство для путешественников и купцов. Так что да, тоже неплохой товар.

— Да что ты мне твердишь «товар-товар»?! Понимаю я, что Руса пользу всему нашему Союзу приносит, и немалую…

— Подожди, я не договорил. Он теперь собирается попробовать стекло получать. И не только на продажу, а в первую очередь — для себя. Без стекла много чего из химии не сделать. Вот только, Оган, скажу как родному, ты ж нам почти как брат. Стекло жара требует. Большого жара и долгого. Потому и просим тебя, придумай дорогой, как этот огнеупорный кирпич сделать. Всем пользу принесёшь! Очень большую!

Кирпичник оскалился по-волчьи и ответил зло, не по-родственному:

— А что ж твой внук не пробует из чугуна сталь получить? Ведь тоже способ знает, но пробовать — отказался! Долго, дескать, рискованно! А ведь от такого процесса тоже всем польза была бы! Потому вот тебе моё слово: как сумеет он из чугуна добрую сталь сотворить, так я за ваши огнеупоры и возьмусь! А сейчас — прощайте!

И вышел. А мы ошарашенно переглядывались. Ну да, доболтался я. Недаром же у нас говаривали: «Длинный язык доведёт до Магадана!»

Глава 11. «Вызов принят!»

Оба моих деда, родной и двоюродный, долго молчали, обдумывая ситуацию. А я сидел, перебирал чётки, не давая тревоге или гневу охватить меня. Можно бы мысленно улыбнуться результатам нечаянному эксперимента. Оказывается, кипящие гормоны молодого тела легко перебарывают возраст ума. И лишь специальная психотехника с чётками помогает разуму отражать атаки эмоций. Но ничего, буду держаться, сколько потребуется. Я должен услышать их анализ ситуации, а лучше — и позицию. И лишь определяться со своей. Иначе всё равно чего-то да не учту. Первым заговорил младший из братьев:

— Нам придётся на это пойти, брат. Сейчас нам лишь один человек в лицо сказал, мол, пусть сначала сам пусть «свинское» железо в «доброе» переделает, а потом и с других требует. А скоро, будем слышать это почти ото всех.

Он сделал паузу, показывая, что говорит обдуманно, и продолжил:

— Да, люди и сами знают, что это во вред не только нам, но и им всем. И что с того? Уже сейчас почти не дают нам ни ячменных зерен, ни муки, мы вынуждены были делать сласти из запасов рода, а в еде — перейти на овёс и пшеницу.

— Прав ты, Гайк! Во всём прав. По ним это ударит потом, а на место они нас ставят сейчас! Но хорошо тут то, что нам достаточно начать. Если все увидят, что род Речных, а не только их химики, впрягся всерьёз, постепенно от нас отстанут. И начнут, пусть и с некоторым сопротивлением, но снова делать то, о чём мы просим.

— Лучше бы нам быстро добиться победы, Тигран. Ты с торговлей не связывался, мне поручал… Сейчас самое время продавать не только сласти, но и наши клинки. Сам посуди, пока Великая Армия гоняется за Искандером[54], заказы на оружие никто не отменяет и цену устанавливают щедрую, хоть и не спешат платить всё и сразу. А вот когда его разобьют, торговля сразу похуже станет.

— Не станет. Всё равно надо будет обратно Египет отвоевывать и другие занятые им земли. Это ещё месяцы и годы, Гайк. Но ты прав, сейчас самое время «горячее время», а у нас глупые распри мешают работе.

Я с трудом удержался от того, чтобы вякнуть какую-нибудь глупость. Тем более, что у нас шло, по моим пересчетам уже 18 октября, но сведений о битве так и не дошло, и это — странно! Как я понимал, с такими вестями гонцы не скачут, а летают. Может, я неправильно понял, какой сейчас год? И битва при Гавгамелах состоится лишь годом позже? Я так погрузился в мысли об этом, что не сразу сообразил, что собеседник уже несколько раз пытались дозваться до меня. А теперь незатейливо дернули за руку, привлекая внимание.

— Руса, ты здесь? — раздраженно спросил дед. И что на такое прикажете отвечать? Правильно!

— Нет, деда, с предком общался. Пытался ещё раз понять, что может помешать, — судя по тому, что раздражение ушло из их глаз, а появилось внимание, ответ их жутко интересовал. Представьте, что есть человек, который никогда не видел луков. И ему начинает рассказывать о том, как их мастерить, другой человек, который сам этого не делал, а лишь слышал рассказы мастеров. Потом и стрелы по пересказам изготовит…

В лице Тиграна начало появляться понимание.

— А дальше, ни разу не потренировавшись, он выйдет с этими кривыми самоделками на смертельный бой. Противник будет отличным стрелком, с прекрасным луком и самыми точными и убойными стрелами. Как думаете, много шансов у такого воина выжить? Вот поэтому я и не спешил. Любая работа с раскалённым железом опасна, у расплавленного такой жар, что опасность