Фантастика 2026-2 - Олег Велесов Страница 289

— Он не способен. Слишком слаб, — Алиса замотала головой. — Нет, он просто не будет мешать нам.

Бориска принёс кастрюлю с гречей и водрузил по центру стола. Мы отставили разговоры и заработали ложками. Ели быстро, чавкая, Алиса от нас не отставала. Ещё не так давно она заказывала карбонару с панчеттой, наставляя официанта с чем её подавать и как, а сейчас жуёт пустую гречу и радуется.

Коптич рыгнул, Хрюша хихикнул. Я постучал ложкой по столешнице.

— Не в свинарнике, сдерживайтесь. А ты, — это уже Хрюше, — сегодня спишь в ванной.

Айтишник понимающе кивнул.

— И ещё кое-что нужно учитывать, Дон, — облизываясь, заговорила Алиса. — Не забывай о времени года. Мороз меня сковывает. Я и не представляла, что такое возможно. Ваш холод… — она задумалась, хмуря брови. — У меня кровь густеет и замерзает. Наногранды пытаются её отогреть, но получается слишком большой расход, организм не успевает, чтобы произвести новые. При более низких температурах я могу просто замёрзнуть. Насмерть. Понимаешь?

Конечно же я понимал. Я понял это сразу, как только мы вышли из-под станка. Нечто подобное происходило и со мной, но, видимо, на двуликих мороз воздействует сильнее.

Глава 14

Спал я урывками. Хрюша раздражал тараканов на кухне, отголоски его храпа долетали до ушей тонкими всхлипами, но не мешали. Тревожило меня будущее. Даже во сне раз за разом я прокручивал возможные варианты проникновения в барак. Сражался с варанами, тварями, проводниками. Представлял различные ситуации, решал их… Но в итоге оказывался возле липы.

Сука!

Более всего угнетало то, что я понятия не имел, кто ждёт нас внутри. Тот двуликий, которого Алиса безоговорочно посчитала союзником и который, по сути, мог бы открыть нам двери, выступал главным антагонистом. Он смеялся мне в лицо — тощий мужичок похожий на Олово — и манил пальчиком: иди ко мне, иди. А вокруг него суетились проводницы, две красавицы в обличии Белой и Малки. Белая скалилась, принимая очертания подражателя, и в холодном поту я просыпался.

И так всю ночь.

Под утро возникло милое личико Киры. Я смотрел на него, чувствуя, как сжимается сердце, а она пыталась что-то сказать. Пухлые губёшки терпеливо приоткрывались и схлопывались, словно у рыбы на берегу. Мам… Мяу… Нет, не то. Мер-мер… Мэр? Да, она произносила именно это: мэр. Какое отношение он имеет к моей дочери? Мэра я видел возле барака, он приезжал за дозой…

Я растолкал Алису.

— Вставай, вставай!

Девчонка не могла понять спросонья, чего я от неё добиваюсь.

— Дон, что опять?

— Мы должны ехать. Где Хрюша? Хрюльник, тащись сюда быстро!

Мой энтузиазм поднял всех на ноги, и все были недовольны. Из кухни выглянул Хрюша. Я ткнул в него пальцем:

— Узнай адрес мэра. А вы что валяетесь? Подъём, подъём!

— Это настолько важно? — зевнул Коптич и глянул на часы. — Дон, пять утра. Какой нахер мэр?

— Тот, который открывает двери.

— Какие, к пёсо, двери?

Меня слегка поколачивало от возбуждения, требовался выплеск энергии, но всё-таки я остановился, чтобы объяснить своё поведение и прекратить бесконечно однотипные вопросы.

— Я видел там мэра, понимаете? Нашего мэра! Пётр какой-то там не помню…

— Вениамин Степанович, — подсказал Хрюша, листая телефон.

— Не важно, не в имени дело. Он клиент Тавроди, покупает наногранды, а может ещё что-то. Охранник знает его в лицо и пускает. Нажимает свою кнопку и открывает перед ним дверь.

— Ну, хорошо, открывает, — кивнул Коптич. — И что дальше? Нам-то он всё равно не откроет.

— Как же вы не понимаете? Мы берём мэра за шкворень, он рассказывает, что в этом бараке твориться. Хоть какая-то информация.

— Вряд ли он много знает.

— Ерунда, нам много и не надо. Алиса, ты только договорись с двуликим, чтоб он прикрыл нас, не поднял тревогу. Дальше снимаем наружку, это не сложно, они там полупьяные. Идём к двери, суём рожу мэра в глазок видеокамеры, охранник открывает — и вот мы внутри. Заходим, зачищаем здание, берём Киру и валим в тёплые края. Я предлагаю Сочи, там охренительный пейзаж.

Минуту все молчали, раздумывая над моими словами.

— План так себе, — поморщился Коптич.

— Предложи лучше.

— Были бы мы в Загоне…

— Были бы мы в Загоне, я б с тобой связываться не стал. Прибил бы и забыл, а здесь терпеть вынужден. Так что говори по существу, либо заверни хлебало и внимай умным людям.

Алиса тоже не была рада предложению. Она смотрела на меня так, словно плакать хотела.

— Дон, нужно подождать немного.

— Чего ждать? Весны? Второго пришествия? Рано или поздно Толкунов найдёт нас, способов разыскать человека в этом мире на порядок больше. Два-три дня, и в нашу дверь постучат ребята в камуфляже и с автоматами. Мы, конечно, примем бой, но что это даст? И сами погибнем, и Киру не спасём. Вот уж конторщики оборжутся.

Спорить никто не стал, хотя лица по-прежнему выражали несогласие, поэтому я продолжил действовать нахрапом.

— Короче, едем в гости к мэру, разговариваем и на месте решаем, как быть дальше. Хрюша, вызывай такси.

Айтишник поднёс к глазам телефон и задумчиво проговорил:

— Что такое «такси» я уже понял… Интересные у вас системы коммуникаций, из дома вообще можно не выходить. Всё привезут, увезут, только плати. Жаль, статов нет.

— Вместо статов у нас Коптич. Ты адрес мэра нашёл?

— Посёлок в пригороде, особнячок у него там. Но есть ещё квартира. Куда стопы направим?

— Сначала на квартиру. И давайте поторапливаться. Ему скоро на работу, а в кабинете мы его уже не достанем.

Пока собирались и ждали такси, я вколол себе дозу. Чувства пришли в норму, мысли устаканились. Надел разгрузку, повесил калаш на шею. Собирался будто на войну. Ощущения были беспокойные, хотя опасность ни что не предвещало. Вокруг расплывался туман безмятежности: серый, пасмурный и холодный, как сама зима.

Такси подъехало через двадцать минут. Коптичу я велел садиться на переднее сиденье, предварительно проинструктировав, чтоб заговорил водителя. Дикарь воспользовался возможностью поболтать, и через минуту у меня ломило затылок, зато таксист напрочь забыл слово «деньги».

Город только начал просыпаться. В блеске уличных фонарей искрился иней, машины казались медлительными, редкие прохожие едва переставляли ноги. В высотках загорались окна, перед глазами мельтешила реклама. Я смотрел и думал, как соскучился