Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая Страница 284

Я кивнул.

Именно. Тронуть меня теперь — значит тронуть человека Воеводы. Прямое неповиновение центральной власти.

Касьян не посмеет. Ушкуйники не посмеют.

Я свернул свиток, сунул за пояс.

Щит работает. Теперь можно взять меч.

Я повернулся к Егорке.

— Идём к Волостному двору. Начинаем проверку.

Егорка усмехнулся.

— Проверку чего?

Я усмехнулся.

— Причальных сборов и грузооборота по причалу Авиновых.

Я начал идти через площадь, стрельцы шли рядом. Толпа расступалась, люди кланялись, смотрели с уважением.

Мой статус изменился. Из изгоя и должника — в защищённого агента центральной власти.

Весть разнесётся по Слободе за час. К вечеру все будут знать: Мирона взял под крыло Воевода.

Я остановился перед дверью избы.

— Сейчас нанесём первый настоящий удар. Против которого они бессильны.

Я толкнул дверь, вошёл.

Внутри было тепло, пахло воском и пергаментом. Громоздкие столы стояли вдоль стен, на них лежали стопки документов, свитков, записей. Свечи освещали помещение тусклым, жёлтым светом.

За столами сидели несколько писцов, склонившись над работой. В углу, за отдельным большим столом, сидел Тимофей Писарь. Его лицо было напряжённым, глаза красными — видимо, не спал последние дни.

Рядом, за меньшим столом, работал Анфим. Он поднял голову, увидел меня, его глаза расширились.

Я не подошёл к Тимофею. Вместо этого я встал в центре помещения, так, чтобы все видели и слышали.

Поднял руку, привлекая внимание.

Писцы подняли головы, замерли.

Я говорил громко, официально, так, чтобы каждое слово звучало как приказ:

— По поручению Воеводы, я, Смотритель пристаней, начинаю ревизию причальных сборов и грузооборота по причалу Авиновых.

Я достал свиток с печатью, показал всем.

— Мне потребуются копии коносаментов и грузовых ведомостей по их причалу за последний месяц. Подготовьте их к утру.

Тишина.

Тимофей сидел, не двигаясь. Его руки сжались в кулаки на столе, костяшки побелели.

Он не мог запретить. Не мог возразить.

Запрос Смотрителя пристаней — это прямая обязанность, закреплённая указом Воеводы. Запрет был бы открытым неповиновением приказу центральной власти.

Его лицо стало пепельным, в глазах были ярость, бессилие, унижение.

Он понимает. Я использую закон против него. Тот самый закон, который он всю жизнь использовал против других.

Анфим встал из-за своего стола. Его лицо сияло. Он смотрел на меня с нескрываемым восторгом, а на Тимофея — с презрением.

— Слушаюсь, господин Смотритель! — произнёс он громко, так, чтобы Тимофей слышал каждое слово. — Начну немедленно!

Он подошёл к стеллажу с документами, начал доставать папки, свитки.

— Коносаменты за последний месяц… грузовые ведомости… налоговые квиты…

Он складывал их на стол, методично, с удовольствием.

Тимофей сидел, глядя на него. Его взгляд был убийственным. Но он не мог ничего сделать.

Анфим — его подчинённый. Выполняет приказ Смотрителя. Официально, законно.

Я смотрел на Тимофея, встречая его взгляд.

— Документы нужны мне завтра утром. Все. Без исключений.

Я сделал паузу.

— Если чего-то не хватит, я докладываю Воеводе о сокрытии информации. И тогда начнётся полная проверка. Со стрельцами. С обыском. С арестами.

Тимофей стиснул зубы, но промолчал.

Я усмехнулся.

— Благодарю за сотрудничество.

Я развернулся, пошёл к выходу. Стрельцы последовали за мной.

У двери я остановился, обернулся.

Анфим всё ещё складывал документы, его движения были быстрыми, довольными. Тимофей сидел, застывший, как статуя.

Я произнёс достаточно громко, чтобы все слышали:

— Тимофей Писарь! Передай Савве Авинову: меч Воеводы коснулся его дел. Законным образом!

Я вышел, закрыл дверь за собой.

На улице было темно, холодно. Я стоял, глядя на звёзды, чувствуя, как внутри всё горит удовлетворением.

Егорка подошёл, усмехнулся.

— Ты видел лицо Тимофея? Он был готов убить Анфима взглядом.

Я кивнул.

— Видел. Но убить не может. Потому что Анфим выполняет законный приказ.

Я пошёл по улице, стрельцы шли рядом.

— Анфим принесёт документы завтра. Я найду в них несоответствия. Двойную бухгалтерию. Недоплаты налогов. Схемы обмана купцов.

Я усмехнулся.

— И тогда у Воеводы будет всё, что нужно для конфискации имущества Авиновых.

Егорка кивнул.

— А что будет с Тимофеем?

Я задумался.

— Тимофей — соучастник. Он вёл двойную бухгалтерию, помогал Авиновым скрывать доходы. Когда всё вскроется, он падёт вместе с ними.

Я посмотрел на Егорку.

— А Анфим займёт его место. Как главный писарь. Как человек, который помог Воеводе разоблачить коррупцию.

Егорка улыбнулся.

— Ты всё продумал.

Я кивнул.

— Всё.

Мы шли по улице, мимо домов, где горел свет в окнах. Слобода засыпала.

Я думал о том, что произошло за этот день.

Утром я был изгоем, должником, обвиняемым. К вечеру стал Смотрителем пристаней, под защитой Воеводы, с двумя стрельцами при мне.

Я не забрал их власть. Я показал им, что теперь их власть имеет пределы. И эти пределы — я, защищённый властью, которую они презирают.

Память Глеба подсказывала — это называется институциональной борьбой. Использование самой системы против тех, кто думал, что контролирует её.

Савва владел Слободой через деньги и связи. Тимофей контролировал бюрократию. Касьян использовал силу и угрозы.

Но они не ожидали, что кто-то использует против них закон. Официальный статус. Центральную власть.

И теперь они загнаны в угол.

Я подошёл к дому, где меня ждала Агафья.

Открыл дверь, вошёл.

Агафья сидела за столом, молилась. Увидела меня, вскочила.

— Мирон! Ты…

Я усмехнулся.

— Всё решилось. Как обещал. До заката.

Я показал ей свиток с печатью Воеводы.

— Я теперь Смотритель пристаней. Под защитой центральной власти. Со стрельцами при мне.

Агафья взяла свиток, смотрела на печать. Её руки дрожали.

— Это значит… мы в безопасности?

Я кивнул.

— Да. Люди Касьяна не посмеют тронуть нас. Ушкуйники отступили. Савва больше не может использовать ни суды, ни бандитов.

Агафья опустилась на лавку, закрыла лицо руками. Её плечи задрожали — она плакала. От облегчения.

Я подошёл, положил руку на её плечо.

— Всё хорошо, мам. Мы выжили.

Она подняла голову, смотрела на меня сквозь слёзы.

— Ты сделал это. Ты… ты действительно это сделал.

Я усмехнулся.

— Ещё не всё. Но самое страшное позади.

Я сел рядом.

— Завтра начну проверку документов Авиновых. Найду доказательства их преступлений. И тогда Воевода конфискует их имущество.

Агафья вытерла слёзы.

— А ты? Что с тобой будет?

Я задумался.

— Я буду служить Воеводе. Как его глаза в делах причалов. Это опасно, но это даёт защиту.

Я посмотрел на неё.

— И это даёт нам будущее. Когда Авиновы падут, я смогу восстановить наше