Фантастика 2026-101 - Виталий Конторщиков Страница 281

-- Хорошо, передам. И ещё, ты на своих девчонок обидку не держи, они хотели как лучше, но неопытные, жизни не знают, вот и понесло их не в ту степь.

-- Да, всё нормально, надо было тоже не психовать, а просто поговорить, проехали короче.

-- В ближайшие дни они у меня из подвала не вылезут, ещё и нам достанется. Вы там всякого привезли, да и мы подтянули немало, короче надо заняться изготовлением продукции, а кроме них и некому. Понимаешь.

-- Понимаешь, и даже не возражаю, а наоборот приветствую. Нам эти цветочки ой как не легко дались, а уж останки тех броненосцев, и вспоминать больно.

-- Тогда пойду собираться, и по коням.

Хмыкнув, своей незамысловатой, но реальной шутке, Серёга ушёл. А до меня только сейчас дошло, что я тупо не знаю где находится тот самый магазин, как его-- «Дары Пандоры» или как-то так. Придётся поискать, но что-то мне подсказывает что любой местный «таксист» без труда нас привезёт куда надо. Так и вышло.

Нашу открытую карету забрала Амита, поэтому мы с Серёгой просто прогулялись по нашему поселению пока не поймали бричку. С названием магазина я немного напутал, но кучер меня поправил, и мы поехали. Название он имел «Артефакты Пандоры» и как выяснилось был не один.

Всё же есть какая-то прелесть в этой Москве. Колоритность, самобытность, выразительность, да море эпитетов можно придумать этому городу. Вероятно, окунутся в атмосферу прошлого в сочетании с элементами современного и вызывает этакий приятный диссонанс.

Мы, как и в первый раз с Олегом, всё также тыкали пальцем в людей, строения, дымящие фаэтоны. Особое наше внимание заслуживали вывески. Их содержание и оформление не могли оставить нас равнодушными, ну никак. Вот эти «Булошная», или «Культсбытснабсбыт», «Коопромрыбаксоюз», да по любому кто-то стебается, не иначе, но смотреть на это было действительно весело.

К нужному месту мы добрались со второй попытки. Первый магазин «Артефактов Пандоры» явно не тянул на то место, где я уже был. Зато услышав кого мы ищем, нас продавцы сразу сориентировали.

Уже подъезжая к нужному нам месту, мы попали в реальную пробку.

Наш кучер заломил поэтичную оду, щедро приправленную изысканным матерком. Она сводилось к тому, как бы жёстко, орально и анально неприятно, он поступил бы с бездельниками, мешающими ему работать.

А вот я услышал знакомые напевы и звуки бубна, с непременным журчанием колокольчиков.

-- Харе Кришна, харе Кришна.

Кришна, Кришна, Харе, Харе.

Харе Рама, Харе Рама.

Рама, Рама, Харе, Харе,

– доносилось до нас.

Перекрёсток пересекали колоритные персонажи в ярко-оранжевых тогах. Их было совсем не мало, наверное, душ сто. Возглавлял этот процесс расписанный всякой рекламой фаэтон, где на козлах сидел наш старый приятель-- кучер Пантелеич. Центровое место занимал постер с рекламой ресторана индийской кухни «Рама». Однако, и весь его вид, а такое же одеяние, претерпели существенные изменения. Он был очень колоритен и именно он рулил процессом, задавая этой мантре ритм и звучание.

Пристав на козлах кучер заорал на всю улицу.

-- Своям Бхогану!

И в ответ, идущие следом паломники дружно грохнули.

-- Харе Кришна, харе Кришна.

Кришна, Кришна, Харе, Харе.

Харе Рама, Харе Рама.

Рама, Рама, Харе, Харе

Притом, в самой бричке сидели те самые парни что повстречались нам в прошлый раз. Только теперь они были очень важные, и ещё сильней наряженные. Они кивали всем встречным и помахивали руками.

-- Что это за хня? – поинтересовался «Волк».

--А, это некий «эффект бабочки», своего рода. Помнишь, я рассказывал, как мы, делая первые шаги в этом городе, нарвались на деловитого кучера, и двух кришнаитов?

-- Чёта такое ты вроде говорил. Да, помню.

-- Так вот, кучер вон он—Пантелеич, а парни внутри сидят.

-- Хмм, -- глубокомысленно изрёк «Волк».

Вскоре процессия освободила нам проезд, и спустя минуты мы въехали в знакомый мне дворик.

В самом магазине две миленькие девушки всё никак не хотели звать Мойшу, предлагая свои услуги в оценке товара, ссылаясь на свою исключительную компетентность. Но мы всё же добились своего, банальным криком, на который и вылез из подсобок уже знакомый мне еврей.

-- Что это за крики, позвольте мне сказать. – донесся из коридора его звучный голос, а следом выскочил и он сам, всё такой же колоритный и в очках.

Он предстал перед нами «слеповато щурясь», хотя всем, кто сюда попал, зрение правили в первую очередь. Но, вот это вот всё, обязательно нужно для понта, иначе это не работает. Он да такой степени вжился в образ, что отыгрывал всё филигранно.

Видимо он действительно меня сразу не узнал, поэтому заговорил с Серёгой.

-- Зачем кричать я не понимаю, вот он я, весь старый еврей к вашим услугам.

Мой командир молча посмотрел на меня.

-- Мойша, друг мой, --начал я. – Разве так встречают старых друзей.

На мой спич он снова заморгал, и даже зашевелил губами, явно пытаясь сопоставить знакомое лицо, с фактом и местом нашего знакомства. То есть понять откуда он меня знает, и я ему помог.

-- Заезжали мы к вам как-то с уважаемым Орком и компанией, вы мне тогда визитку свою дали. А на словах сказали, что ждать будете непременно.

Вот тут он вспомнил.

-- А, ви тот самый молодой человек чито лицо кривили от моего товара. Помню, конечно, помню. Мойша хоть и старый, но память работает как часы швейцарские, если это вам о чём-нибудь говорит, конечно.

Ещё вижу заматерели, ох заматерели вижу. В прошлый раз ви красенький такой приходили, а сейчас совсем другое дело. Побывали где? Привезли чего старому Мойше. – Поправив очки, он впёр в меня свой взгляд.

Говорить я ничего не стал, а отзеркалил взгляд на «Волка». В конце концов он мой командир, вот и пускай «рамсит с барыгой» как он сам говорит. Даже интересно посмотреть на этот цирк, дабы, что он, что я, находимся в оранжевой форме закалки, а как выглядит «Волк», мало кто знает.

-- Да уважаемый, у нас есть что вам предложить, но не здесь же? – развёл руки в стороны мой командир.

-- Да что же вы сразу не сказали, что товар интересный имеете! Как же стыдно старому Мойше, ой как стыдно. Но пройдёмте, конечно, пройдёмте.

Качая головой, он повёл нас к себе в кабинет, постоянно причитая за стыд, седую голову