"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский Страница 27

Пришлось переключать внимание аудитории: рассказал, как они стекло получили, чистое и прозрачное, в окна вместо бычьего пузыря вставили. Что сделали из стекла посуду, в которой можно хранить особо едкие вещества. А потом наделали разных инструментов, построили корабль и уплыли, набив его сокровищами: стеклянной посудой, железными прутьями и стальным оружием, твёрдым мылом, вроде того, что купцы иногда привозят.

К счастью, никто из слушателей не понимал ничего в экономике и торговле. И не спросил меня. Почему же это было сокровищами, если Сайрат Еркат умел всё это делать так быстро и в больших количествах.

— Ладно, всем спать!

* * *

Проснулся я от шума драки. Выяснилось, что уже светало. Кирпич с Маугли, эта неугомонная пара, проснулись и двинули на двор, чтобы отлить, исполняя, кстати, моё строгое распоряжение: всю мочу, по мере сил, собирать в особые горшки. А что? Нет, про персидскую селитру я слышал, но ведь совершенно неясно, добывают ли её уже или ещё нет, как быстро доставят и сколько заломят? Нет, проще было опереться на собственные силы, так сказать, «воспитать бабу Ягу в своём коллективе»[47]. До подъема оставалось совсем чуть-чуть, было ясно, что поспать им уже не удастся, вот они и начали обсуждать мою вчерашнюю «сказку». Сначала сошлись на том, что химия — это круть немеряная, и им страшно повезло ей заниматься. Потом обсудили вопрос, как герои выкручивались три года без секса. А вот дальше разошлись по вопросу о том, как именно выкручивались. А дальше, как говорится, «слово за слово и получил ёжик по морде!»[48]

Но повторять свои идеи они оба решительно отказались. Пока я думал, что сказать на такое, вмешался Тигран:

— Оба вы — глупцы! На них же морские разбойники нападали, а Саркат тот корабль сжёг специальной смесью[49]. Помните? Часть разбойников при этом утонула, ещё часть перебили, а несколько пленили! Так вот, среди грабителей, что на море, что на суше, нередко женщины встречаются. Их, наверное, и пленили.

Те облегчённо переглянулись. В этом времени участь пленниц не вызывала сомнений ни у кого. Да и вспомнить мать моего Русы… Ладно, сейчас другое важно.

— Речь не о том! Родичи опять подрались, хотя могли подождать и спросить у старших. У меня или хотя бы у Тиграна! — так я снова подчеркнул, что брат мой — не «рядовой состав», а «заместитель командира». — А мы должны держаться друг да друга не только как родичи, но и как химики. Сами видите, мало нас.

Идея корпоративной и профессиональной солидарности явно встретила понимание. Тут кузнецы, гончары, шорники и прочие мастера могли собачиться между собой сколько угодно, но всё равно крепко держались вместе против остальных.

— Так что вы наказаны. Идёте сегодня «на балкон», упаривать мочу.

Те приуныли, занятие унылое, не почётное и вонючее. Да к тому же и опасное. В «продукт жизнедеятельности» мы добавляли немного негашеной извести, чтобы связать мочевую кислоты и другие похожие соединения, а заодно прекратить жизнедеятельность большинства бактерий. А потом всё это добро попадало в аналог перегонного аппарата. Приёмник не просто охлаждался холодной водой. Она через него брызгала, как из душа, что снижало уровень вони с отвратного до «просто неприятного». Но холодной воды для этого требовался не один кубометр, вот и приспособились мы проводить процесс на своеобразном «балконе» над рекой. Там и воду из реки черпать намного проще, и запахи уносятся в сторону почти постоянно дующим ветерком.

Так что к низкому статусу и неприятности этой работы добавлялся и изматывающий физический труд. А сегодня это было особенно обидно, потому что я собирался вести обжиг, позволяющий получить соду.

* * *

Я сидел в уголке, стараясь молчать и «не отсвечивать». За последние две недели мой язык несколько раз «поспевал вперёд ума» и доставлял проблемы роду Еркатов — речных. Первый раз был с той сказкой.

— Какого чёрта ты сказал, что чужаки умели из «свинского железа» доброе делать?! Да ты знаешь, сколько этого хлама у нас скопилось? — бушевали попеременно оба деда. — Что глаза вылупил? Не знал, что «свинское железо» не только печи рушит, но и тихо сидеть может?! Так спросил бы с своих этих… «химиков»!

В этот раз название моей специальности Гайк выплюнул как грубое ругательство. А Тигран пояснил. Оказывается, чугун не только при испорченных плавках получался. Крицы были сильно неоднородны. В одном месте хватало «свинского железа», дальше шла сильно науглероженная, но уже сталь. Как я понял, еще где-то получалась малоуглеродистая сталь, а в отдельных местах — чистое железо.

Потому крицы как-то делили на части, потом некоторое время обстукивали то ли просто холодными, то ли нагрев, но не очень сильно, именно на этой стадии из кусков крицы в буквальном смысле «выколачивались» и отделялись чешуйки и осколки чугуна. И за половину тысячелетия набралась бы огромная куча «свинского железа», если б его так же постепенно не съедала ржавчина. Ржавчину эту, оказывается, собирали, прокаливали, получившуюся окалину дробили и использовали для плавок металла. Так что — не один я такой умный. Некоторое подобие синтеза «черного камня» и предки знали.

Почему же он не выручил их? Просто ржавчины получается тем меньше, чем остаётся чугуна в куче, а пополнение этой кучи уменьшалось по мере сокращения числа плавок.

Причём отделение чугуна от крицы было только началом. Затем уже грели и долго перековывали, постепенно удаляя шлак и окалину, и делая продукт равномерным.

Да уж, труд адский! И тут некий молокосос выходит и говорит, что «можно и без этого, просто наши пентюхи не умеют».

В обычное время меня обязательно наказали бы, но тут как раз начался период свадеб в наших и окрестных селениях. И я сумел отличиться. Во-первых, я из вина, местных яблок последнего урожая, небольшой порции мёда и корицы сумел сварить глинтвейн. Добавлял туда глюкозный сироп, сваренный по лучшему из опробованных в школьном кружке рецептов. Серная кислота, крахмал и вода используются в соотношениях 4:20:76. В этом случае сироп получается светлым, прозрачным и содержит почти только глюкозу.

Глинтвейн пошёл «на ура» на пиру в честь нашего с Розочкой обручения. Её саму я так и не увидел, её отец и его дядя представляли одну сторону, а мой дед и Гайк — другую. Моя роль там была «стоять, слушать и не отсвечивать», и я с